Автор
Офелия Рид - безупречная образец совершенства, но ее избыточная привлекательность превращает жизнь в кошмар. Не ненавидимой за свою красоту, Офелия приносит ужас во всем Англии. Каждый мужчина видит в ней лишь мечтю, но она решительно отказывается становиться его игрушкой, тем самым выделяясь среди дам своего времени....
Она даже призналась, что в гневе подстрекнула тебя на опрометчивую женитьбу, но я хочу спросить тебя: почему ты ей это позволил? Ты мог бы официально объявить о помолвке и жениться в назначенный срок, без всякой спешки. Не подумал, что она, возможно, захочет настоящую свадьбу, венчание в церкви, в белом платье и в присутствии родных и друзей? Кстати, и твоих тоже. Не находишь?
Рейф слегка покраснел при упоминании о свадьбе. К тому же в голосе отца слышался легкий упрек. Он знал, что придется ответить за то, что никто из семьи не присутствовал на свадьбе!
– Скажу тебе честно, отец, если бы все не вышло именно так, свадьбы скорее всего вообще не было бы.
Престон неодобрительно нахмурился:
– Несмотря на сплетни? Я правильно тебя понял? Ты действительно бросил бы ее на растерзание волкам?
– Разумеется, нет. Я опроверг бы глупые слухи. Сделал бы все, чтобы их рассеять. Какое значение может иметь один чертов поцелуй! Да, нас застали, и что из этого?
– Дело не только в поцелуе. Кто-то видел, как ты уехал с Офелией, после чего вы целую неделю не появлялись на людях.
– Почему же? Мы были в гостях у наших родственников, – поправил Рейф. – В мой прошлый визит ты сам рассказал мне, что ее отец даже хвастался этим.
– Да, но он хвастался именно тем, что ты привез его дочь сюда, в Норфорд-Холл. Однако я до сих пор не упоминал, что в ту неделю меня посетило немало незваных гостей, которые спрашивали о тебе и которым стало известно, что ни моего сына, ни мисс Рид здесь не было. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы сообразить, как все было на самом деле.
– Забудь на минуту, что она – самая красивая женщина в Англии. Вместо сердца у нее – почерневший лед. Она злобная, язвительная…
– Мы говорим об одной и той же женщине?
Рейфел вздохнул:
– Ладно, если быть до конца откровенным, я пожалел, что отпустил ее в Лондон.
– Я не заметил возвращения мегеры."
"– Потому что она, если захочет, очень хорошо умеет держать в узде свой нрав и змеиный язык. И она сумела убедить меня, что стала иным человеком.
