Автор
Соня Менделеева замечает странные детали в соседской квартире и начинает расследование. Пожилой отец и его болезненный сын мертвы от естественных причин, но что-то в их смерти вызывает подозрения. Героиня вынуждена копать глубже, чтобы раскрыть истинные причины трагедии, скрывающейся за...
Поэтому я смогу посмотреть. Знать бы еще, что именно мы ищем. Но меня, если честно, волнует другой вопрос. Если Николай Модестович действительно убил своего давнего соперника, ставшего врагом (а об этом тоже написано в дневнике), чтобы завладеть книгой, то почему он ждал так долго? Со смерти профессора Свешникова прошло пятнадцать лет.
— Думаю, что ответ на этот вопрос знает только сам Николай. — Золотарев пожевал тонкие стариковские губы. — Вот только, если ты хочешь знать мое мнение, не способен Колька на убийство. Кишка у него тонка. Сподличать, украсть, обмануть, это да. А убить… Нет, не смог бы.
— И тем не менее Галактионовы мертвы уже год, — задумчиво сказала Соня. — С огромной долей вероятности это означает, что Блейка в их квартире нет. Кстати, Галактионовы жили очень трудно и бедно в последние годы. А как еще можно жить на две пенсии. Они позволяли себе совсем простые, дешевые продукты, а это означало, что ценную реликвию, доставшуюся ему от его учителя, Борис Авенирович так и не продал. Хотя мог бы. Вот только тот, кто пошел на убийство ради выгоды, точно не обладал подобной щепетильностью.
— Я с Борисом был знаком очень поверхностно. — Федор Иванович тяжело вздохнул. — Но как я помню из Лёниных рассказов, мужиком он был хорошим. С трудным характером, мрачным, неуживчивым, но порядочным и добрым. Так что если его кто-то убил, то этого человека обязательно нужно найти и наказать.
* * *За окном сияло солнце, непривычно яркое после приевшейся зимней хмари.
Феодосий просто сидел и совершенно бездумно смотрел в окно. Такое, на его памяти, приключилось с ним впервые лет за пятнадцать, если не двадцать. Нахальное солнце щекотало нос и глаза, назойливо мешая думать.
Это было некстати, потому что важных тем для размышления, собственно говоря, на повестке дня было две. Во-первых, вчера Феодосия пытались убить, и чувство человека, чудом избежавшего гибели, было для него внове.
Точнее, не так. Во время своей юности он не раз и не два оказывался на волоске от смерти. Спецназ ВДВ мало напоминал пионерский лагерь, и школа выживания, имевшаяся за плечами Феодосия, была такой, что и многие кадровые военные бы позавидовали. Что-что, а выживать он умел, и это качество, въевшееся в кровь, что и не вытравишь, впоследствии много раз выручало его в бизнесе. Но сейчас ситуация была иной. Покушавшийся на него враг был невидимым, не идентифицированным, непонятным. Как и преследуемые им цели.
