Автор
Дети гордятся знаменитыми родителями, но часто забывают об остальных деталях жизни. В этом мире, где успех всем важнее, страх и тревога постепенно проникают в подсознание детей. Когда они стареют, становится ясно: быть достойным не так просто, как кажется издалека.
Ей тяжело было думать о нем как о преступнике. Вот только я вчера не смогла до нее дозвониться. Думаю, что она, наверное, почему-то не хочет со мной разговаривать.
— Глупости не говори, — решительно сказал Денис. — Давай сделаем так. Десерт возьмем с собой и поедем к Соне. Ты ей все расскажешь, а кино, в конце концов, и у нее можно посмотреть.
Настя надеялась, что испытываемое ею разочарование не было написано у нее на лице. Ну, надо же, он, оказывается, вовсе не имел на нее никаких далеко идущих романтических планов, а она уж напридумывала себе бог знает что.
Еще мгновение, и она оказалась в кольце крепких, очень ласковых рук.
— У нас все обязательно будет, — теплый шепот проникал в покрасневшее ухо. — Но только торопиться я не буду. Ты этого не заслуживаешь.
Она не успела ответить, потому что он моментально разжал кольцо, оставив ее на свободе."
"— Я пошел упаковывать десерт, одевайся. — Теперь голос Дениса звучал вполне буднично. Настя воспользовалась тем, что, священнодействуя с десертом, он повернулся к ней спиной, потому что уже в который раз за сегодняшний день покраснела.
* * *Весь день Феодосий чувствовал себя немного не в своей тарелке. По крайней мере, голова у него была совершенно чумная. В ней гуляла пустота и стоял легкий звон. Такой точно гул обычно возникает, если оказаться в огромной пустой квартире с анфиладой комнат и высокими потолками, из которой недавно выехали жильцы и вывезли всю мебель. Только сквозняки от не закрытых второпях форточек гуляют между опустевшими покоями, да отдается эхом отражающийся от стен звук шагов.
Необычное для Феодосия Лаврецкого состояние было вызвано не внезапно поднявшейся температурой, не навалившимися рабочими проблемами и даже не неким нехорошим предчувствием, которое поселилось где-то в районе желудка и наотрез отказывалось уходить, а недавним занятием любовью.
Вообще-то Лаврецкий, как и подавляющее большинство мужчин, относился к сексу как к делу само собой разумеющемуся.
