Автор
Дети гордятся знаменитыми родителями, но часто забывают об остальных деталях жизни. В этом мире, где успех всем важнее, страх и тревога постепенно проникают в подсознание детей. Когда они стареют, становится ясно: быть достойным не так просто, как кажется издалека.
— Заехал за вином или за какими-нибудь цветами. — Денис беспечно махнул рукой. — Не в правилах моего босса заявляться в дом с пустыми руками, тем более что ты анонсировала ему ужин в компании.
Через пять минут три головы склонились к экрану Сониного ноутбука и начали внимательно рассматривать загруженные туда фотографии.
Как уже успела заметить Соня, когда была в соседской квартире, все книги на стеллажах шли в строго пронумерованном порядке. Аккуратные наклейки с цифрами располагались на корешках и были написаны аккуратным почерком и ровно наклеены, чтобы не повредить книгу.
"Тома от единицы до ста пятидесяти представляли собой русскую классику. Это были собрания сочинений или отдельные издания. Еще пятьдесят книг составляли детскую библиотеку приключений. Книги с двухсотого номера по двести пятидесятый представляли литературоведческие издания, те, которые Борис Галактионов в свое время использовал для работы.
Почти двести номеров отводилось на классические детективы. Кристи, Чейз, Стаут, Честертон, Сименон, По, Конан-Дойл, Гарднер сменялись более современными Ларссоном, Брауном и Гилбрэйтом. Несмотря на крайнюю ограниченность в деньгах, за литературными новинками Галактионов-старший следил. В какой-то момент Соня даже невольно позавидовала его великолепной коллекции.
Впрочем, ее мысли все больше и больше занимало другое. Книги Уильяма Блейка на фотографиях, сделанных Настей, не было. Более того, именно в разделе, относящемся к английской классической поэзии, где стояли томики Байрона, Шекспира, Блейка и Китса, причем именно на английском языке, не хватало одной книги, поскольку за номером 723 следовал сразу номер 725. Эту неправильность Соня заметила еще тогда, в квартире, но не придала ей особого внимания.
— А Блейк-то тю-тю, — заметила Настя.
— Мы узнали о книге как о причине ссоры между Галактионовым и Ровенским. И она же могла быть поводом для убийства, вольно или невольно совершенного Николаем Модестовичем. Однако теперь мы знаем, что никакого убийства не было, а значит, книга вообще тут совершенно ни при чем. Галактионов мог ее продать, подарить, кому-то передать на хранение.
