Автор
Дети гордятся знаменитыми родителями, но часто забывают об остальных деталях жизни. В этом мире, где успех всем важнее, страх и тревога постепенно проникают в подсознание детей. Когда они стареют, становится ясно: быть достойным не так просто, как кажется издалека.
Ты не находишь?
Действительно, с понедельника уже начинался апрель. Месяц, который Настя считала самым лучшим в году для предвкушения. Весны, тепла, счастья. Каждый апрель на нее нападало романтическое настроение, хотя вообще-то она была рациональна и прагматична. «Вся в мать», как любил говорить ее отчим, дядя Гоша.
В старый город пришел апрель.Из плаща сыпал снег и град.Вечерами пил морс и эль, ел чернику и виноград.Просыпался часам к пяти.Иногда — к четырем и трем.Был огромный, как синий кит.И любил рисовать углем, –
вспомнила Настя одно из своих самых любимых стихотворений, которое как-то случайно обнаружила в Интернете.
"Стихотворение было подписано «Джек Абатуров», но, погуглив, Настя обнаружила, что на самом деле автора зовут Александра Кириллова и родом она из Вологды.
Впрочем, это не имело значения. Просто стихотворение Насте нравилось, и она вспоминала его каждый год, когда до апреля оставалось совсем недолго.
И Апрель выходил босым,завернувшись в короткий плащ.Допивал из бутылки эль.И чеканил футбольный мяч о большую сухую ель.
Настя лежала под одеялом и бормотала любимые строки про себя.
Да, она сходит сегодня в ресторан.
Денис сказал, что она может позвать подружку, поэтому она позвонит Глашке и пригласит ее на «буф бургиньон», а заодно похвастается своим явно намечающимся романом.
После обеда они поедут к Глашке на квартиру и там насплетничаются всласть, а вечером, когда у Дениса закончится смена, она встретит его с работы, и они поедут к нему домой, и там наконец-то произойдет то, чего Настя ждала и боялась одновременно.
Она попыталась представить, как это будет, но мысли путались и сбивались, не в силах бороться с завладевающим Настей сном.
М-м-м-м, все-таки как хорошо, что сегодня воскресенье и можно хорошенечко выспаться.
Из сонного марева ее выдернул телефонный звонок. Вернее, звонить телефон не мог, потому что на ночь Настя всегда отключала у него звук, но от вибрации он дрожал, как в припадке, подпрыгивал, ерзал, подбираясь к краю тумбочки, словно хотел сбежать. И кому она могла понадобиться в половине седьмого утра?
«Дядя Ваня», — было написано на экране, и Настя рывком села в кровати.
Остатки сна слетели с нее, как будто она только что нырнула под холодный душ.
