Автор
Дети гордятся знаменитыми родителями, но часто забывают об остальных деталях жизни. В этом мире, где успех всем важнее, страх и тревога постепенно проникают в подсознание детей. Когда они стареют, становится ясно: быть достойным не так просто, как кажется издалека.
Мысли у обеих дам были, поэтому они по очереди, не перебивая друг друга, рассказали Бунину все, что узнали о вражде Галактионова и Ровенского, о первом прижизненном издании Уильяма Блейка, оставленном в дар профессором Свешниковым, а также о том, что книга из квартиры пропала.
Соня принесла и показала дневник Саши Галактионова, при виде которого Бунин даже руками всплеснул. Впрочем, он тут же признал, что скорее всего полицейские при осмотре не заметили старые тетради на книжном стеллаже, а потому Соня даже молодец, потому что вообще обратила внимание на столь важную улику.
"Полковник вообще слушал их внимательно, иногда уточняя детали. Лоб его перерезала пополам глубокая морщина, как знала Настя, признак серьезного раздумья.
— Тут вывод может быть только один, — сказал он наконец. — Этот ваш профессор действительно ничего не знал о смерти своего старого врага. Да, с год назад он зачем-то приходил в дом к Галактионовым, и, видимо, разговор этот был достаточно тяжелым, раз Александр нарисовал Ровенского в своей тетради и назвал врагом.
— Но кто это мог быть? — нетерпеливо спросила Настя. — Кто еще узнал о книге и о том, что Галактионов-старший больше не является ее стражем? Кто проник в дом одновременно с Николаем Модестовичем и убил его? И еще — забрал ли он книгу? Ее не было в квартире еще до того, как был убит Ровенский. Значит, сам Галактионов год назад то ли спрятал ее, то ли продал. Или мы ее просто не заметили, а убийца нашел и забрал? Это он устроил погром в квартире? Или все-таки Николай Модестович?
— На этот вопрос мы узнаем ответ, когда поймаем убийцу, — серьезно сказал Бунин.
— Я списалась со своим приятелем, он год жил в России и преподавал у нас в университете, а потом вернулся домой, в Англию.
