Автор
Дети гордятся знаменитыми родителями, но часто забывают об остальных деталях жизни. В этом мире, где успех всем важнее, страх и тревога постепенно проникают в подсознание детей. Когда они стареют, становится ясно: быть достойным не так просто, как кажется издалека.
Ей действительно казалось, что вся ее прошлая жизнь с неудачным замужеством, годами одиночества, привычкой всегда и во всем полагаться только на себя осталась где-то далеко позади.
Феодосий настаивал, чтобы она бросила хотя бы одну, а лучше все свои дополнительные работы. Его расстраивало, что она «надрывается», как он это называл, но Соня отказывалась наотрез.
— Пойми, я не могу уйти из университета, — горячо объясняла она. — Это моя жизнь. Мне нравится преподавать, нравится работать со студентами.
— Понимаю, — соглашался он. — Тогда курсы свои бросай. Тяжело же.
— Как я могу их бросить, если до конца потока осталось чуть меньше двух месяцев? Так никто не поступает. Мне нужно довести ребят до конца, а уже на следующий год принимать решение, брать новый поток или нет.
— Ответ — нет, — сообщил ей Феодосий.
— А в твоей фирме… ты же сам хотел, чтобы твои работники могли заниматься с хорошим преподавателем.
"— Ты — не содержанка, а моя любимая женщина, — сказал он и поцеловал Соню в нос. — Ну, хотя бы от репетиторства по выходным откажись.
— Да у меня всего два ученика осталось.
Конечно, Лаврецкий ее понимал. Он и сам был таким — человеком, сшитым из чувства долга, как из одной большой, практически бескрайней простыни.
— Ладно. До первого июня потерплю, — нехотя согласился он. — Но имей в виду, что потом, когда я разберусь со всем, что происходит, я на тебе женюсь, и сначала мы уедем в свадебное путешествие, а потом ты родишь мне сына и будешь сидеть дома.
От открывающихся перспектив, а точнее, от звучавшей в его голосе обыденности, с которой он говорил об этих самых перспективах, у Сони захватило дух, да так сильно, что она не обратила внимание на его намерение с чем-то там разобраться. А если бы и обратила, то особо не удивилась.
Расследование убийства Ровенского шло ни шатко ни валко.
