Автор
Дети гордятся знаменитыми родителями, но часто забывают об остальных деталях жизни. В этом мире, где успех всем важнее, страх и тревога постепенно проникают в подсознание детей. Когда они стареют, становится ясно: быть достойным не так просто, как кажется издалека.
В весьма неприглядном виде, кстати. Даже с тетрадной страницы видно, что твой дружок детства — премерзкий тип. Кстати, я тут с ним на днях пересеклась и еще больше убедилась в этом мнении.
— Да ладно, я же шучу. Не обижайся, — примирительно сказал Денис. — А что касается Арсюхи, то нормальный он парень, неудачливый просто. О, а это же твой профессор!
— Точно, Ровенский, — подтвердила Настя. — Это что же получается, они были знакомы?
— Я спросила у Николая Модестовича о его знакомстве с Галактионовым, — призналась Софья.
— Ну, конечно, он работал в университете, — подтвердила Настя. — Это есть в его личных данных. Он приехал на кафедру английской литературы по распределению, здесь защитил диссертацию, работал на кафедре до 1987 года, а потом уволился.
— Потому что он не был моим коллегой, — преподавательница улыбнулась Насте, — ты совершаешь ошибку, присущую всем молодым людям. Сводишь воедино разные временные пласты. Ты только что сказала, что Борис Авенирович уволился в 1987 году, а я только родилась в 1985-м, а в университет поступила в 2002-м. Именно поэтому я никак не могла его знать как коллегу и даже как преподавателя.
Да, это обстоятельство Настя не учла и даже рассердилась на себя за подобную невнимательность. Тоже мне, сыщица хренова. Чтобы скрыть легкое замешательство, она прочитала вслух строки из тетради:
В ярость друг меня привел — гнев излил я, гнев прошел. Враг обиду мне нанес — я молчал, но гнев мой рос.
— Это что же получается, что ваш сосед и профессор были врагами?
— Получается, что так. Но уверена, что Николай Модестович нам этого ни за что не подтвердит.
— Хотелось бы узнать, какая кошка между ними пробежала, — заметила Настя. — Жаль. Если мы этого не узнаем.
— Почему же, узнаем. — Глаза Сони светились. — Есть человек, который в те годы работал в университете, и он нам обязательно все расскажет.
— Да? И кто он?
— Профессор Федор Иванович Золотарев. Он дед одной моей приятельницы и будет не прочь поболтать о делах давно минувших дней, если я приду к нему в гости.
