Автор
Лондон в мрачном ноябре 1880 года окутывается тьмой и холодом. Меррит Стерлинг, красавец-контридульстер из Шотландии, обещает Люка Марсдену запалить его гнев до такой степени, что это словно бы превращает самого кабинет в бурлящую ярость.
— Довольно самонадеянное заявление, ты не находишь?
Кир с улыбкой покачал головой.
— Я всего лишь питаю надежду."
"К тому времени, как Кир раздел их обоих, сквозь частично закрытые деревянные жалюзи уже начал пробиваться желтоватый послеполуденный свет и падать на кровать золотым серпантином. Кир растянулся на боку, держа Меррит на сгибе руки. Он неспешно целовал её губы. Пробовал их на вкус, слегка потягивал, затем запечатывал вновь и проникал языком вглубь рта.
— У меня идея, — задыхаясь, проговорила Меррит, когда он стал покрывать поцелуями шею.
Его тихий смех потонул в ложбинке между её грудями.
— Думаю, ты не сможешь излечить меня от себя.
Меррит провела пальцами по его густым волосам, наслаждаясь роскошными прядями.
— Я буду просто лежать и вести себя очень скучно, — сказала она. — Тогда точно испорчу тебе веселье.
— Его может испортить только одно, — послышался его приглушённый голос, — если я чихну.
С губ Меррит сорвался смешок, но когда его рука принялась ласкать её тут и там, нежно разминая, поглаживая, любовно дразня, Меррит умолкла. Она оказалась абсолютно беззащитной перед ним. Теперь он знал о ней слишком много. Рот Кира сомкнулся на кончике её груди и начал его посасывать и покусывать. Меррит пронзила волна удовольствия. От одного прикосновения бёдра распахнулись сами собой, как будто тело больше ей не принадлежало и подчинялось только Киру.
Сквозь бешеный стук сердца в ушах она услышала его тихое бормотание, пока он покрывал поцелуями и ласкал её языком.
— На вкус… ты такая сладкая … Я не хочу останавливаться… Хочу ощущать его каждую ночь.
Прохладный воздух коснулся разгорячённой интимной плоти Меррит. Как неловко, Кир ещё не успел до неё дотронуться, а она уже источала влагу и набухла. Его руки были такими сильными, но кончики пальцев обводили замысловатые контуры с невероятной осторожностью.
Но он этого не сделал. Его пальцы проворно блуждали между влажными створками, опускались вниз, обводили вход в тело, а потом, щекоча, прокладывали путь к тугой маленькой жемчужине, но лишь кружили вокруг, не прикасаясь к ней.
