Автор
Лондон в мрачном ноябре 1880 года окутывается тьмой и холодом. Меррит Стерлинг, красавец-контридульстер из Шотландии, обещает Люка Марсдену запалить его гнев до такой степени, что это словно бы превращает самого кабинет в бурлящую ярость.
— Эви, сладкая моя, не кажется ли тебе, что следовало спросить меня, прежде чем забивать головы девочек подрывной философией желтофиолей?
Эви подошла к нему, обняла, и он положил подбородок ей на голову.
— Желтофиоли никогда не спрашивают разрешения, — с улыбкой в голосе проговорила она.
Кир проследовал за Меррит в её комнату и захлопнул дверь с чуть большей силой, чем требовалось. Меррит повернулась к нему, приоткрыла губы, но он остановил её жестом руки, не дав вымолвить и слова. Кир был зол, встревожен и взволнован.
— Присядь, — хрипло сказал Кир, указывая на стул рядом с маленьким столиком.
Меррит подчинилась, расправила юбки и аккуратно сложила руки на коленях. Она спокойно наблюдала за тем, как он расхаживает перед ней взад-вперёд.
— С тех пор как я прибыл в Лондон, — сказал Кир, — меня прилично помутузило. Я лишился целой партии виски, включая последние бутылки ""Сокровища Лахлана"".
— Я прошу, потому что люблю тебя. — У неё задрожали губы. — И хочу быть твоей спутницей жизни.
— Так и есть.
— Нет, ведь ты планируешь оставить меня, как это сделал Джошуа. Так спутники не поступают. Он пытался меня защитить, уехав, и разобраться с трудностями самостоятельно, хотя мы должны были столкнуться с ними вместе.
— Это не одно и то же, — возмутился Кир.
— А мне так не кажется.
— Нет ничего плохого в том, что мужчина защищает любимую женщину.
— Разве я не могу защищать любимого мужчину? Никто не станет спорить, что со мной тебе будет безопаснее.
— Я, чёрт возьми, стану!
— Что, если кто-то проникнет в дом ночью, пока ты спишь?
— У меня есть пёс. Он даст мне знать.
