Автор
Лондон в мрачном ноябре 1880 года окутывается тьмой и холодом. Меррит Стерлинг, красавец-контридульстер из Шотландии, обещает Люка Марсдену запалить его гнев до такой степени, что это словно бы превращает самого кабинет в бурлящую ярость.
Жестом велев Киру оставаться на месте, Меррит отошла к длинному шкафу и вернулась с кофейным сервизом на серебряном подносе. Ему нравилось наблюдать за тем, как она приготавливает для него кофе, добавляя сахар и порцию густых сливок, которые расползались по дымящейся чёрной поверхности. Меррит передала ему чашку с блюдцем и маленькую тарелочку с жёлтым ломтиком мармеладного торта.
Подчистую доедая десерт и запивая его кофе, Кир печально размышлял о том, что до конца жизни будет вспоминать события этого вечера. Ничто и близко не могло сравниться с тем удовольствием, которое доставляла ему Меррит.
Часы на каминной полке залились нежным перезвоном. Полночь.
Никогда ещё время не казалось столь злейшим врагом. Но лучше завершить вечер сейчас. Утолив один голод, его тело теперь требовало утолить другой. Нужно поскорее оказаться вдали от искушения.
— Меррит…
— Ещё кофе? — весело предложила она.
Меррит потянулась за чайником, но Кир поймал её руку.
— Мне пора, — тихо проговорил он.
— Но на улице дождь.
Кир слабо улыбнулся. Он не стал указывать на то, что она и так знала: шотландца вряд ли можно испугать дождём.
Он попытался произнести её имя, но получилось лишь:
— Мерри. — Ласковое обращение, но насквозь пропитанное тоской.
Их руки медленно переплелись, Кир никогда не испытывал столь волнительных эмоций от простого прикосновения.
Он так много хотел ей сказать, только правду, но это казалось неправильным.
Гроза разразилась не на шутку, в окно ворвался порыв ветра с дождём. Пламя газовой лампы зашипело и погасло, несмотря на стеклянный плафон.
— От влажности раму заклинивает, — объяснила она, пытаясь её закрыть, слегка задыхаясь от холодного влажного ветра.
Кир пришёл ей на помощь, опустив окно одной рукой. Он упёрся рукой в подоконник рядом с плечом Меррит, и они оба уставились на бушующую бурю сквозь стекло, по которому струился дождь. Кир любил шторм, все его чувства оживали во время непогоды.
— Погода совсем разбренчалась, — заметил он.
— Ты так говоришь о буре? — спросила Меррит, поворачиваясь к нему лицом.
Он нежно стёр подушечкой большого пальца каплю дождя в уголке её рта.
— Да, у нас есть десятки слов для описания погоды. Лёгкий дождь мы зовём ""грити"".
Губы Меррит дрогнули.
— В Гэмпшире мы называем его ситным. — Её руки легонько опустились на его бока.
