Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
- Очень…
Мы занимались любовью просто, без особых изысков, как всегда; но благодаря тому, что меня месяц не было дома, это было прекрасно, захватывающе, неописуемо хорошо. То, ради чего стоит жить… Вот она, основа всего, подумал я. Что еще нужно человеку?
- Фантастика! - блаженно вздохнула Чарли. - Просто сказка!
- Напомни, что надо заниматься этим пореже.
- От долгого хранения качество улучшается! - рассмеялась Чарли.
- Угу… - Я зевнул.
- Слушай! - сказала она. - Я тут сегодня утром, пока Крису лечили зубы, читала в приемной у дантиста один журнальчик.
- Глупости какие! - Я снова зевнул.
- Ага… На самом деле, мне хочется написать и спросить, какой совет они дали бы мне.
- Наверно, посоветовали бы представить, что ты спишь с толстым лысым мужиком средних лет, который тебе совсем не нравится.
Чарли хихикнула:
- Может, лет через двадцать так оно и будет.
- Добрая ты!
- Всегда пожалуйста!
И мы погрузились в блаженный сон.
У меня был конь, стиплер. Он стоял в хорошей конюшне в Хиллз, милях в пяти от нашего дома. Я частенько отправлялся туда и выезжал вместе со всеми на утреннюю проездку лошадей. Билл Треккер, энергичный тренер, не очень одобрял владельцев, желающих ездить на собственных лошадях, но со мной мирился, на тех же основаниях, что и конюхи: во-первых, мой отец был старшим конюхом на конюшне в Лэмбурне, а во-вторых, я и сам когда-то зарабатывал на жизнь верховой ездой, хотя на скачках не выступал.
В августе на конюшне работы немного, но через пару дней после возвращения я все же отправился в Хиллз. Новый сезон скачек с препятствиями только-только начался, и большую часть лошадей, включая мою, до сих пор гоняли по дорогам, чтобы укрепить ноги.
Ездить верхом я научился раньше, чем ходить, и с детства собирался стать жокеем.
