Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
Аркнольд поднял глаза - и взгляд его упал на Данило. Он вопросительно вскинул брови. Данило чуть заметно кивнул в мою сторону - и Аркнольд переключил внимание на меня.
Медленно оценил. И только потом подошел.
Данило представил нас друг другу с таким видом, словно мы должны быть очень рады знакомству."
"Гревилл Аркнольд мне не понравился, ни тогда, ни потом. Но со мной он был довольно любезен: улыбнулся, пожал руку, сказал, что приятно познакомиться и что миссис Кейвси прислала телеграмму, где говорилось, что я, возможно, приеду на скачки и чтобы он обо мне позаботился.
У него был характерный южноафриканский выговор. Потом я узнал, что он, как и многие южноафриканцы, одинаково хорошо владеет и английским, и африкаанс, и зулусским. Лицо Аркнольда казалось слепленным из грубых кусков мяса, а губы, наоборот, были очень тонкими. На подбородке и на шее виднелись шрамики от старых прыщей, под носом топоршились колючие рыжеватые усы. Он улыбался и говорил приветливо, но глаза у него оставались холодными.
- Ваша лошадь бежала совсем неплохо, - заметил я для поддержания разговора.
Недавний гнев тут же вспыхнул в нем снова.
- Эта глупая баба настояла, чтобы конь выступал сегодня, хотя я хотел выставить его в субботу! В прошлую субботу у него была тяжелая скачка в Турффонтейне, ему нужно было отдохнуть еще дня три!
- Мне показалось, что она извинялась, - заметил я.
- Ja*. Извинялась, конечно. Да поздно. Раньше надо было думать. А жеребчик-то хороший, в субботу он бы выиграл. Глупо получилось.
* Да (афр.).
Я неопределенно улыбнулся. Сам будучи владельцем лошади - хотя мой конь был всего лишь средненьким мерином-стиплером, - я не мог согласиться с ним насчет «всегда». Иногда, даже чаще всего. Но не всегда. Я знал по крайней мере одного победителя Большого национального, который вообще не вышел бы на старт, если бы владелец послушался тренера.
- Я вижу, в четвертой скачке участвует лошадь миссис Кейвси, - сказал я.
Решительное выражение его лица сменилось хмурым.
- Ja, - сказал Аркнольд. - Наверно, она вам говорила, что ее лошади выступают не блестяще.
- Да, - кивнул я. - И что вы понятия не имеете, почему.
Аркнольд покачал головой:
- Ничего не понимаю! Ухаживают за ними так же, как и за всеми прочими. Тот же корм, те же нагрузки, все то же самое. Они не больны.
