Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
Но мне все же казалось, что виноват во всем не кто иной, как Аркнольд. И, возможно, способ, который он использует, проще простого. Так что, видимо, единственное решение проблемы Нериссы - перевести лошадей в другую конюшню.
Можно возвращаться домой и сказать ей об этом. Только есть две неприятные загвоздочки.
Во-первых, через две недели у меня премьера.
Во-вторых, может, я и догадался, кто и как портит лошадей. Но зачем - вот вопрос!
ГЛАВА 5
Когда я вошел в зал Деттрика в доме Рандфонтейна за несколько секунд до того, как пробило половину двенадцатого, господа корреспонденты - или, иными словами, плохо выбритая, небрежно одетая и нарочито развязная толпа - зевали с опасностью вывихнуть челюсти.
Клиффорд Венкинс встретил меня в холле. Он был такой же дерганый, как и накануне, и руки у него были совсем мокрые. Мы вместе поднимались на лифте. По дороге Венкинс подробно перечислял, кого именно он пригласил и кто из них пришел. Интервьюеры с двух радиостанций. «Надеюсь, вы не будете возражать?» Они будут очень рады записать мои ответы на их вопросы.
Ох, и зачем я только это предложил? Ладно, взялся за гуж…
«Единственное, что мне остается, - подумал я, когда лифт с шипением остановился и двери раскрылись, - это играть. Устроить что-то вроде представления».
- Подождите минутку! - сказал я Венкинсу.
Двери лифта закрылись у нас за спиной.
- В чем дело? - испуганно спросил Венкинс, остановившись рядом со мной.
- Все в порядке. Мне просто нужно несколько секунд, чтобы собраться.
Он ничего не понял. А ведь это делают не только профессиональные актеры. В Библии это называется «препоясать чресла». Разогнать адреналин. Заставить сердце биться быстрее. Разогреть мозги. Любой политик делает это за три секунды.
- Все, - сказал я.
Венкинс вздохнул с облегчением, пересек холл и отворил тяжелую полированную дверь напротив. Мы вошли.
Корреспонденты не торопясь поднялись с диванов и ковра, лениво отклеились от стен.
- Привет! - неуверенно произнес один.
Прочие молча выжидали, точно стая диких зверей. Говоривший был один из тех, кто встретил меня в аэропорту. И у него, как и у других, разумеется, не было причин предполагать, что я буду вести себя иначе, чем тогда.
- Здравствуйте! - дружелюбно сказал я.
Я все-таки умею обращаться с людьми, когда хочу.
