Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
Я думаю, со временем система налога на наследство изменится, но при нынешних законах Данило имеет смысл устраивать эту авантюру, только если он должен получить основную долю наследства.
- Слушай, объясни, а то я совсем запуталась! - взмолилась Чарли.
Я рассмеялся:
- Хорошо. Со всего, чем владеет Нерисса, возьмут налог на наследство. Потом отдельным мелким наследникам выдадут их часть. То, что останется, называется основной долей наследства, с которой налог уже не взимается. Несмотря на то, что лошади находятся в ЮАР, налог на них возьмут в Англии, потому что Нерисса живет там.
- Понятно, - сказала Чарли. - Да, неплохо получается!
- Ну а потом, когда лошади будут уже его, он перестанет накачивать их водой, позволит им нормально выигрывать, продаст их или пустит на племя и сорвет еще один крупный куш.
- Чисто задумано.
- А главное, проще простого!
- Интересно… - протянула Чарли.
Я улыбнулся:
- Мне трудно представить себе что-то, что колебалось бы в цене так же легко, как лошади.
- Ну тогда давай купим еще несколько лошадей!
- И к тому же нужно знать с точностью до месяца, когда ты собираешься умереть.
- О черт! - рассмеялась Чарли. - Жизнь состоит из сплошных геморроев!
- Ну, мы-то, по крайней мере, геморроем не страдаем.
- А чем налоговый инспектор лучше? - возразила она.
- Я тебе привезу пару самородков из золотой шахты, - пообещал я.
- Спасибо большое.
- Я тебе еще раз позвоню… ну, скажем, в четверг вечером. К тому времени я буду уже в парке Крюгера. Четверг тебя устроит?
- Да, - сказала она трезвым голосом, из которого сразу исчезла вся смешливость. - А я к тому времени успею съездить к Нериссе и выясню все, что можно.
ГЛАВА 9
Славные самолетики эти «Дакоты»! Два из них поджидали нас в небольшом аэропорту «Ранд» близ джермистонского ипподрома, припав на задние колеса и весело задрав в небо свои дельфиньи морды.
Мы загрузились в один из них в восемь утра в понедельник вместе с несколькими другими пассажирами и порядочным количеством груза. Утренний свет был жесток к Родерику Ходжу. Сейчас более, чем когда-либо, сделалось заметно, что его прощание с юностью сильно затянулось.
