Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
- А какую взрывчатку вы используете? - поинтересовался Данило.
Лозенвольдту Данило не нравился, а потому ответить инженер не потрудился. Родерик, которому тоже стало интересно, задал тот же вопрос. Лозенвольдт подавил нарочитый вздох и ответил залпом еще более отрывистых, чем прежде, Фраз:
- Динагель. Это черный порошок. Хранится под замком в красных ящиках, висящих на стене штольни.
Он указал на один из таких ящиков, висящих чуть поодаль.
Я уже обратил внимание на парочку таких ящиков с навесными замками, но как-то не задумывался, для чего они.
- Спросите его, что бывает во время взрыва, - ехидно попросил Данило Родерика.
Родерик спросил. Лозенвольдт пожал плечами:
- А как вы думаете? Самих взрывов никто не видит. Перед тем как подорвать заряды, из шахты удаляют всех. И никто сюда не возвращается раньше чем через четыре часа после взрыва.
- А почему, дорогуша? - благодушно протянул Конрад.
- Пыль, - лаконично ответил Лозенвольдт.
- И когда же мы пойдем смотреть эту золотую гору… то есть жилу? - спросил Данило.
- Прямо сейчас.
Лозенвольдт указал вдоль главной штольни:
- Дальше будет очень жарко. Впереди участок, где нет вентиляции. Не выключайте лампы, они вам понадобятся. Глядите под ноги. Пол местами очень неровный.
Закончив фразу, он без предупреждения, как и в прошлый раз, повернулся к нам спиной и зашагал дальше. Мы последовали за ним.
Я спросил у Ивена:
- С вами все в порядке?"
"Это рассердило его до такой степени, что он расправил плечи, сверкнул глазами и ответил, что да, естественно, и вообще я что, за дурака его принимаю?
- Да нет, что вы.
- Ну и нечего!
Он решительно обогнал меня, видимо, чтобы не упустить ни одного из драгоценных перлов, изрекаемых Лозенвольдтом. Я снова оказался замыкающим.
Чем дальше мы шли, тем жарче становилось. Впрочем, жара была сухая, так что нельзя сказать, чтобы мы обливались потом. Штольня приобрела менее цивилизованный вид: корявые некрашеные стены, никакого освещения и неровный пол. Штольня заметно шла под уклон.
Чем дальше мы шли, тем больше встречалось нам признаков рабочей активности. То и дело навстречу попадались люди в белых комбинезонах, занятые делом, волокущие какое-то оборудование, освещающие фонарями на касках сосредоточенные лица встречных. Края касок отбрасывали темную полоску тени на лица, и мне пару раз приходилось дергать за рукав идущего впереди Родерика, чтобы убедиться, что я по-прежнему следую за кем надо.
