Я стоял у руля моей индивидуально подобранной спортивной машины, напоминающей игрушку, когда-то принадлежавшей сыну нефтяного шейха. Температура жара и неловкость в теле заставляли меня потеть, но я продолжал терпеть, задумываясь о своем переполненном проблемами состояние....
Жарища, скукота и никаких развлечений. Джил - ее на самом деле звали Джил, но Ивен с самого начала звал ее Наручники, и теперь это прозвище прилипло к ней намертво - задумчиво покосилась на меня и спросила: - А вы как думаете?
- Да, - ответил я ровным тоном.
Конрад, сидевший напротив, громко хмыкнул:
- Наручники, дорогуша, это нечестно! Имейте в виду, если вы станете его подзуживать, ваша ставка будет объявлена недействительной.
- Я не подзуживаю! - обиженно ответила девушка.
- Вы недалеки от этого.
- И сколько же народу участвует в пари? - саркастически спросил я.
- Все, кроме Ивена, - весело признался Конрад. - Ставки растут!
- И многие потеряли свои деньги?
Конрад хихикнул.
- Большинство, дорогуша! Сегодня днем.
- А вы?
Конрад прищурился и склонил голову набок.
- Видите ли, он не может ответить на ваш вопрос, - объяснила Джил. - Это тоже против правил.
Но это был уже четвертый фильм, над которым я работал вместе с Конрадом, так что, можно считать, он мне все сказал.
Ивен наконец пришел. Решительно направился к своему стулу, сел и принялся деловито хлебать черепаховый суп. Решительный и сосредоточенный, он не отрывал глаз от тарелки и либо не слышал, либо не желал слышать общих фраз Терри, осторожно пытавшегося завязать беседу.
Я задумчиво смотрел на Ивена. Сорокалетний, жилистый, среднего роста, агрессивно-энергичный. Непокорные черные курчавые волосы, лицо, на котором, казалось, каждая мышца исполнена решимости, яростные и горячие карие глаза.
Не нравилась мне его вечная напряженность. Никогда и ни при каких обстоятельствах. Она всегда пробуждала во мне иррациональное желание поступить наперекор тому, на чем он так настаивает, даже если его идеи были вполне разумны. А сегодня он явно был на взводе, и во мне пробудилась антипатия равной силы.
Ивен быстро расправился с паэльей, которую подали следом за супом, и решительно отодвинул пустую тарелку.
- Итак… - начал он.
Все умолкли, готовые слушать. Ивен всегда говорил громко, голосом, звенящим от внутренней энергии. Невозможно было находиться в одной комнате с ним и не слушать его.
- Как вам известно, фильм, который мы снимаем, называется «Человек в машине».
Да, это нам известно.
