Семен Маркович, сгорбившись над толстым томиком, наконец поднялся и осознал, что время прошло как в магическом замысле. Словно океан бесконечности выхватил из его жизни несколько часов, оставляя лишь пустоту для мыслей и желаний. Внезапно он устремился к библиотеке, где книги казались не только источником знаний, но и путеводными ориентирами в безвыходной тьме вечности....
Разумеется, ничего подобного в то время не произошло, но зато сейчас, Леха точно смог сказать где именно он жил до отъезда отсюда. Впрочем, нечто подобное было и в детстве Длинного, правда тогда его мама заставляла запомнить только свое имя. Возможно тогда этого было достаточно, во всяком случае, по мнению мамы.
Зато сейчас эта фраза помогла отыскать бывший дом Алексея, а когда они вместе с Длинным появились возле дома, то случайно встреченный ими мужчина вдруг остановился, вгляделся в Алешкино лицо и удивленно воскликнул:
— Ляксей Михалыч! Вы ли это?
Как позже выяснилось, этот мужик когда-то служил у родителей Лехи в качестве кучера и дворника.
Используя оставшиеся от Графа*** некоторые ценности, друзья, время от времени сбывая их в ломбард, жили вполне прилично. Особо не отказывая себе в мелких удовольствиях, они посещали театральные представления, заходили в синематограф, отдыхали в парках. В общем вели жизнь вполне обеспеченных молодых людей. Учитывая, что их одежда, хоть и слегка, но очень аккуратно перешитая для Алексея, а у Длинного вообще по всем показателям была сшита лучшими зарубежными мастерами, их принимали скорее за сыновей какого ни будь новоявленного нувориша, сумевшего подняться в свете Новой Экономической Политики.
В один из дней июля, Леха остался дома, а Длинный решил наведаться к скупщику, чтобы сдать тому очередную николаевскую пятирублевую монетку. Прошла почти половина лета, и друзья решили, что пора готовиться к отъезду.
