Семен Маркович, сгорбившись над толстым томиком, наконец поднялся и осознал, что время прошло как в магическом замысле. Словно океан бесконечности выхватил из его жизни несколько часов, оставляя лишь пустоту для мыслей и желаний. Внезапно он устремился к библиотеке, где книги казались не только источником знаний, но и путеводными ориентирами в безвыходной тьме вечности....
Все-таки уметь спать по двадцать пять часов в сутки еще не все достоинства пожарного, и он поехал в Фергану. Увиденное там несколько охладило пыл юноши, но с другой стороны как-то укрепило характер. Согласитесь, видеть плывущую по селевому потоку детскую люльку с плачущим младенцем, при этом прекрасно осознавая, что помочь ему совершенно не в силах, тот еще удар по сознанию. Сема принимал участие в разборе завалов, наведении порядка в разрушенном городе и спасательных работах. Есть и спать в лучшем случае приходилось прямо в машине, в худшем, там, где удастся преклонить голову.
Сразу же после нового года подняли оклады рядовому составу и к моменту поступления его оклад составил сто семнадцать рублей девяносто копеек, со всеми положенными вычетами. В общем жизнь налаживалась.
Поступление прошло в штатном режиме. Перед самой поездкой он встретился с дядькой и тот объяснил ему расклады.
— Главное, меньше трепать языком, и все будет хорошо. Начальник училища мой однокашник, и хороший друг, посему никаких проблем с поступлением не ожидается. Но все же забивать на подготовку не следует. То есть ты должен не мямлить на экзаменах, а уверенно, что-то говорить, пусть и слегка не в тему. Ты и еще пара-тройка человек, идете без конкурса. Но болтать об этом не следует. Понял?
— Конечно дядь Борь, я не подведу.
Семен не питал иллюзий и прекрасно понимал, что родной дядька в Заместителях Управления Пожарной Охраны столицы Узбекистана, имеет кое-какой вес.
Почему-то при объявленных ста восьмидесяти местах, по конкурсу было принято около трехсот человек. Впрочем, все разъяснилось еще в первые месяцы. Еще до начала учебы, по тем или иным причинам было отчислено около пятидесяти, а к концу первого курса и того больше народу и в итоге второй курс начался с того, что в дивизионе осталось коло ста пятидесяти человек. При этом отчисляли по малейшей провинности, не взирая ни на что.
