Семен Маркович, сгорбившись над толстым томиком, наконец поднялся и осознал, что время прошло как в магическом замысле. Словно океан бесконечности выхватил из его жизни несколько часов, оставляя лишь пустоту для мыслей и желаний. Внезапно он устремился к библиотеке, где книги казались не только источником знаний, но и путеводными ориентирами в безвыходной тьме вечности....
А спустившись на кухню, которая в отличие от складов оказалась неразграбленной, загрузил в найденный там же мешок, десяток буханок черного хлеба, и насыпал в него же найденных сухофруктов, весьма странного цвета, хотя по запаху они все же отдаленно напоминали яблочные дольки, подхватив там же на всякий случай пару жестяных кружек. Выбравшись из дома и воровато оглядываясь, пересек двор и нырнул в помывочное отделение, где находился Леха. Там, первым делом спрятал мешок с продуктами Сунув его в давно, по причине проржавевшего дна, неиспользуемый куб для воды.
"Из всех обитателей коммуны, в живых остались около двадцати мальчишек, с различной степенью ранений, и один воспитатель, спрятавшийся при первых же выстрелах в подвалах дома. Чуть позже, когда уже все закончилось вылез и попытался вновь качать права, покрикивая на воспитанников и раздавая приказы о наведении порядка. На просьбу о помощи, в связи с ранениями, ушибами и прочими болячками, он не обратил никакого внимания, продолжая добиваться послушания и привычно требуя зачитывания правил о наказаниях.
Длинный к сожалению, не смог присоединиться к остальным из-за Лехи, который из-за своей ноги, был временно нетранспортабелен, и потому постарался сидеть тихо в помывочном отделении, дабы не привлекать к себе внимания.
