Семен Маркович, сгорбившись над толстым томиком, наконец поднялся и осознал, что время прошло как в магическом замысле. Словно океан бесконечности выхватил из его жизни несколько часов, оставляя лишь пустоту для мыслей и желаний. Внезапно он устремился к библиотеке, где книги казались не только источником знаний, но и путеводными ориентирами в безвыходной тьме вечности....
Опять же если судить по давно окоченевшему трупу, холоду в доме, ничуть не меньшему, чем снаружи, давно пропавшей и замерзшей еде, на пристроенной к русской печке плите, не появлялось ни малейшего сомнения, что смерть мужчины произошла очень давно. Возможно больше месяца назад. Если учесть заваленную снегом избушку, то наверняка, с тем, что мужчина погиб давно смирились. В противном случае его наверняка бы вынесли отсюда и постарались бы предать земле, как это положено, по обычаю. А раз этого не произошло, то вероятнее всего, либо он был одинок, либо никто не знал, где именно расположена эта избушка или некому было похоронить его.
С этими мыслями Длинный покинул дом, и увидев начавшийся снегопад, только утвердился в своих мыслях.
— Леха! Скажи честно. Ты мертвяков боишься?
— Ну у тебя и вопросики Сём? Ты, что на кладбище наткнулся.
— Ну типа, да. Гроб с покойничком летает, и мертвые с косами стоят. И тишина… — и Длинный развел руками подражая Савелию Крамарову.
Леха, быстро-быстро начал креститься испуганно оглядываясь по сторонам и приговаривая: «Чур, меня. Чур, меня!»"
"— Да успокойся ты Лех, пошутил я.
— А какие есть? — осторожно поинтересовался Леха, подозрительно поглядывая на приятеля.
— А обычный. Мужик с бородой. Так пойдем?
— Не. Я на кладбище ночевать не подписывался. — Тут же пошел в отказ Леха. — Я уж, как ни будь здесь.
— Да нет там никакого кладбища. Пошли, не пожалеешь. Говорю же пошутил.
Приятели собрали все свои вещи, вытянули подальше на берег своё суденышко и не торопясь потопали вверх по склону.
