Автор
Тревожный гулкого хлопа в воздухе напоминал чудовищное дыхание ночи. Внутри он сжался как лепешка от страха, когда в темноте послышалось его шаги — и вот она уже рядом, на пороге ужасной судьбы. Прятаться не было другого выхода — ему придется бежать, став жертвой собственных фантазий....
— Тебе не кажется, что судьба хочет нас уничтожить, раз постоянно сводит? Наша связь, в нынешних реалиях, как самоубийство, – сама не понимая этого, я положила ладони на шею альфы. Словно желая заставить его вновь посмотреть мне в лицо, но вместо этого Тайлер опять опустил взгляд на мою грудь.
Я дернулась и опять попыталась прикрыться, но Харис, перехватывая руки, убрал их мне за спину и губами коснулся ключицы.
— Ты сама по себе, как самоубийство, — Тайлер оскалился, болезненно кусая за плечо. – Понять не могу чего хочу больше.
— Давай без этих двух вариантов, — нервно ответила.
— Нет, трахнуть все-таки, хочется больше, — он рывком подхватил меня за талию и с, легкостью приподнимая, прижал к себе. Я вскрикнула. Во-первых, из-за того, что альфа удерживал меня слишком высоко и я боялась упасть. Во-вторых, его губы касались моего живота и горячее дыхание чуть ли не до ожогов изувечивало слишком нежную кожу.
— Харис, поставь меня на землю! – потребовала, завозившись.
— Может, уже начнешь называть меня по имени? – альфа, сделав несколько шагов вправо, опустил меня, но не поставил на ноги. Он уложил на траву. – Нас все-таки столько всего связывает.
В голосе альфы скользнула издевка и я на нее тут же ответила:
— О, это точно. Несколько лет назад ты предложил встречаться Олсен, — одной рукой прикрывая грудь, я попыталась приподняться, но Тайлер, надавив на мое плечо, заставил лечь обратно.
— Как и я за твоей. Забыла, что рассказывала мне все свои секреты? – Тайлер оскалился. Раздвигая мои ноги. Размещаясь между ними и нависая надо мной. Целой рукой упираясь о траву и лишь благодаря этому не задавливая меня своим огромным телом.
— Ты был для меня другом, — произнесла на выдохе и вскрикивая от того, что Тайлер пальцами поддел резинку моих трусиков, а затем дернул за нее с такой силой, что ткань, сильно вонзаясь в кожу порвалась.
— Определись, друг или ублюдок, — прорычал он мне в губы, тут же набрасываясь на них поцелуем и пальцами касаясь лона. Проводя ими по складкам, из-за чего перед глазами заискрилось и тело сокрушающей волной было обрушено лихорадкой.
Мне стало совсем не по себе. Перед глазами вспыхнули рванные воспоминания.
