В комнате царит тихая непринужденная свежесть, словно воздух вновь освобождается после долгого затишья. Ирине становится не по себе — она видит, как устремленный взгляд его снова падает на угол, где он обычно сидел. Она знает, что стоит бриться подальше от таинственного мужчину, но каждый шаг кажется опасным шагом вперед....
Тушь давно размазалась, и глаза теперь ещё и щипало. Но это было меньшее из бед.
— Дим, я лягу, — совсем тихо начала говорить Ирина, когда, по прошествии нескольких бесконечно долгих секунд, он её не отпустил.
— Ириш… я сейчас плохо соображаю. Но… Бл*ть, просто слушайся меня, и всё будет хорошо.
Он вообще о чем?!
Она уже истерит, у неё в голове ни одной здравой мысли — все заполонило страхом и отчаянием.
А он ей говорит, чтобы она была послушной?! Серьезно?
Отпускал он её нехотя.
Ира это чувствовала.
Сначала убрал руку со стены, но потянул Иру на себя, так, что и ей пришлось оторвать свои руки.
Ирина оказалась полностью в его власти. Прижатая к горячему, полуобнаженному телу. Дмитрий продолжал тяжело дышать, и это добавляло напряжения. Ей хотелось думать, что он, таким образом, пытается контролировать себя, свои сумасшедшие эмоции, не поддающиеся разумному объяснению, но что-то верилось с трудом.
Надо было бы — отпустил бы.
Он же прижал ещё крепче.
С груди его рука устремилась выше.
Ещё выше…
И остановилась у шеи Ирины.
Она считала, что изнасилование — самое худшее, что с ней может случиться? А если её сейчас начнут душить? Кто его остановит? Да никто.
Пальцы сомкнулись на её шее.
— Дим…
— Ирина…Ты… Такая красивая…
Его пальцы действовали осторожно. Почти… Ирина не сомневалась: дернись она — и они сожмутся сильнее.
— Девочка…
Он ласкал её шею, горло, задевая подбородок. Грубовато, жадно.
И снова этот тон…
Ласковый.
Почему это всё происходит с ней? За что… Она не понимала.
Их дыхание слышалось в унисон, нарушало тишину комнаты. Возбуждение мужчины никуда не делось. И он сказал, чтобы она прошла к кровати. Что будет дальше — понятно и без лишних слов.
Ирина старалась не думать. Важна каждая минута. Есть ли шанс, что он передумает? Что… придет в себя? Он сказал, что плохо соображает? Почему? Из-за того, что у него была амнезия? Вследствие чего? Столько вопросов, и Ирина не хотела знать на них ответы.
Она хотела бы никогда не выходить во внутренний двор кафе, не замечать незнакомца в капюшоне и не выносить ему еды. Не запускать дальнейший маховик событий.
— Иди. На. Кровать.
Он каждое слово отделял, ставя именно точку, паузу.
И, наконец-то, отпустил.
Конечно, Ирина могла броситься к двери, могла заколотить по ней кулаками, раня руки и разбивая ладони в кровь. Толку было бы мало.
На негнущихся ногах дошла до кровати.
