В комнате царит тихая непринужденная свежесть, словно воздух вновь освобождается после долгого затишья. Ирине становится не по себе — она видит, как устремленный взгляд его снова падает на угол, где он обычно сидел. Она знает, что стоит бриться подальше от таинственного мужчину, но каждый шаг кажется опасным шагом вперед....
Ирина вцепилась в его кисть, пытаясь убрать ненавистные пальцы.
— Дим… Прекрати… Пожалуйста… Я тебя последний раз прошу… Это…
Он её не услышал.
Нырнул под одеяло с головой и развел её колени шире.
Ирина ойкнула. Его руки надежно удерживали её, а губы накрыли плоть. Ирину повело. Она знала про куннилингус. Знала, что многие мужчины никогда его не делают даже женам и постоянным партнершам. Ей хотелось испытать его на себе. Почему бы и нет? В её представлении между людьми, которые любят друг друга и которые строят отношения, не может быть каких-то запретов.
Коваль разрушал представления. В прах.
Его губы трогали, мяли, слегка посасывали. Язык снова и снова проходился по ней, пробуждая что-то непонятное. Дыхание у Ирины сбилось.
Он — насильник…
Это насилие!
И то, что у неё внезапно задрожали колени, ничего не меняет.
Из-под одеяла доносились стоны Дмитрия. Тот явно получал удовольствие от происходящего.
А потом всё стремительно изменилось. Одеяло полетело в сторону, Дмитрий подтянул себя на руках, и так же быстро, безапелляционно обнажился.
— Иди ко мне, — с придыханием проговорил Дмитрий, едва размыкая сухие губы и подсовывая руку под её спину.
Он навис над Ириной. Лицо к лицу, тело к телу.
И начал входить.
Ирина протестующе пискнула, а потом, не в силах совладеть с распирающей силой внизу живота, подалась вперед, невольно ища защиту у того, кто обижал.
Было больно. Очень. Ирина, чтобы не закричать, впилась зубами в плечо Дмитрия. Мужчина толкнулся вперед.
— Потерпи… Надо полностью, сразу.
Какое полностью!
Дмитрий вошёл и замер, тяжело дыша. Он давал ей время привыкнуть. Не двигался, гладил по спине, целовал шею, плечо.
Опоясывающая боль сковала нижнюю часть тела. Ирина сама замерла, боясь пошевелиться.
— Ирина… Девочка… Ты моя… Слышишь?
Она не слышала. Не хотела.
Он задвигался, на этот раз осторожнее. И снова гладил её, целовал. Всю. Ирина прикрыла глаза.
Пожалуйста…
Пожалуйста…
Боль притуплялась, но никуда не исчезала. Каждое движение отдавалось в пояснице. Ирина понимала: безболезненным первый раз редко у кого бывает. Но всё же…
Дмитрий тяжело дышал. А потом задвигался резче, глубже.
Откинул голову и застонал громче, кончая.
