Автор
В дневнике попадается девушка с ироничным упрямством Полина, которую окружающие считают неуклюжей. Вдруг она оказывается в совершенно другом мире — полном загадок и возможностей. Начало было бы трудно поверить, но оно лишь начало длинной истории необычных приключений и открытий для этого заблудшего дитяти....
Так или иначе, до моста мы добрались в считанные секунды.
Гораздо быстрее, чем родонцы.
Когда мы из-под него выплывали, на меня брякнулась сверху водянистая лента. Она повисла на моём плече, но, прежде чем я снова заорала, стекла и растворилась в реке, будто её не было.
Нас бодро тащило мимо вопящего, захлёбывающегося мага, которого тоже утягивало течением. Как я и предупреждала, лишняя одежда в воде особенно лишняя. А у него кроме полного обмундирования ещё и плащ. В плаще плавать очень неудобно, я уверена, дорогой дневник.
Но родонец со мной не посоветовался.
В этот раз я совершенно точно ни при чём, дорогой дневник!"
"Нас уносило от моста и встречающей делегации к очередному изгибу реки. Теперь нас прижало к тому берегу, от которого мы отчалили. Когда мы наконец вышли из излучины, и скорость течения уменьшилась, Лео скомандовал отпускать дерево и грести к противоположному. Я боялась, что Тору не справится.
Зато мы были живы.
Немного потрёпаны в части нервов, но все трое целы, свободны и невредимы.
На случай возможного преследования мы быстро покинули берег и углубились в лес. Лео нацепил на нас знакомые радужные сферки.
Побродив в темноте в поисках подходящего укрытия на ночь, мы остановили выбор на зарослях кустарников, достаточно крупных, чтобы укрыть наш отряд от постороннего взгляда. Я робко спросила, а не помешаем ли мы ночлегу каких-нибудь змей, на что Тору уверенно ответил, что змей и прочую живность нам можно не опасаться.
— Что произошло на реке? — шёпотом спросила я, когда Лео обустроил нам в кустах лежанки: отдельную — для родонца, общую — для нас.
— Не знаю, — признался Леонарду. — Но на тебя не похоже.
— Однозначно, ‑ согласилась я. — Тору, а вы поняли, что это было?
Родонец молчал.
Я подумала, что он уже спит, когда раздался его приглушённый голос:
— Я — жрец, ты прав, леде́нец.
