В этих дних ждет тебя невероятная мгновенная идиллия, но также грустные воспоминания о прошлом. Слова Микита Франко создают атмосферу нежной и глубокой человеческой взаимности, словно влюбленность до четырех лет не ускользает из памяти. Книга Дни нашей жизни — это сердечный поднос, отдающийся эмоциями любви и горя....
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Жаль, что я не смогу наблюдать за этим.
Прочти, пожалуйста, все, что лежит в этой коробке. Может быть, позже, когда захочешь к этому вернуться.
Бесконечно люблю тебя, мой мышонок Мики. Надеюсь, ты не перестал выдумывать свои замечательные сказки?
Твоя мама».
Я заплакал еще на середине письма. Потому что почувствовал ту любовь, с которой писалось письмо и которую я совсем не помнил. И уже ничего нельзя было сделать, никак нельзя ответить на эту любовь. От этого плакать хотелось сильнее всего.
В коробке лежали личные дневники, розовый и зеленый, и стопка фотографий.
И только в зеленом зацепился взглядом за одну из последних записей, которая заканчивалась словами: «Я хочу, чтобы они вдвоем воспитывали моего сына». А до этого речь шла о Льве, но вчитываться я уже не мог, потому что ничего не разбирал от слез.
Фотографий было много, но почти ни одну из них я до этого не видел. Где-то мама, когда еще была маленькой, где-то детские фотографии Славы или их совместные, а еще несколько фотографий, где я один и где мы с ней вместе.
До вечера я просидел дома, не отвечал ни на какие телефонные и дверные звонки и просто ждал родителей. Думал, что, когда Лев вернется, мы поговорим.
Но на самом деле мы только перекинулись парой фраз:
– Прочитал?
– Да.
– Ну вот…
– Прости меня, пап.
– И ты меня.
Мы даже не смотрели друг на друга. Почему-то трудно это было.
А перед сном я еще раз пролистал зеленый дневник, но больше обращал внимание на последние записи, когда мама уже болела.
В одной из записей она рассуждала:
«…Может, быть ребенком в однополой семье еще сложнее, чем быть геем: терпеть придется не меньше, только еще и непонятно, в чем виноват. Но я так хочу, чтобы он вырос человечным, что готова пожертвовать его беззаботным детством. Может, я не права в своих решениях, может, я плохая мать? Не знаю…»
Засыпая, я подумал: «Спасибо, мама.
Как я провел лето
Я понемногу читал зеленый дневник, но не по порядку. Мама хорошо писала, очень складно и красиво; у меня даже мелькнула догадка, что, наверное, таланты передаются по наследству. И от мысли, что мне от мамы передался не просто цвет глаз или волос, а целый талант, становилось очень хорошо.
Там же я наткнулся на запись о том, как она узнала, что Слава – гей.
