В этих дних ждет тебя невероятная мгновенная идиллия, но также грустные воспоминания о прошлом. Слова Микита Франко создают атмосферу нежной и глубокой человеческой взаимности, словно влюбленность до четырех лет не ускользает из памяти. Книга Дни нашей жизни — это сердечный поднос, отдающийся эмоциями любви и горя....
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Слава опять заговорил негромко, а бабушка опять ответила во весь голос:
– Ладно, не буду я с ним больше об этом разговаривать! Пусть только не ревет! Что за воспитание: чуть что – он сразу в слезы! А еще якобы мужчиной воспитан! Хотя ты сам не лучше, ходишь с сережками в ушах, как барышня…
Она и правда больше об этом не говорила. Только зашла и попросила сходить к ней домой, прибить гвоздь в стену, чтобы она могла повесить новые настенные часы. Я пошел, а пока прибивал, четыре раза заехал себе молотком по пальцам, но виду не подал, чтобы снова не слушать про воспитание.
Потом родители подкинули мне еще одну воспитательную меру. Ну, это теперь мне кажется, что она была воспитательной. Слава предложил кое-куда с ним съездить. Так и сказал: «кое-куда». Я еще спросил:
– Куда?
– Увидишь, – загадочно ответил он.
– Интригу выдерживаешь?
– Само собой."
"Но я начал догадываться сам, когда он загрузил в багажник машины коробку с игрушками. Он ведь уже несколько лет занимался волонтерством в детских домах.
Перед этой поездкой я выгулял Сэм, но домой утянуть ее не смог – она пыталась заскочить в машину вслед за Славой. Он махнул рукой:
– Пускай едет с нами.
Я сел вместе с ней на заднее сиденье, и она развалилась у меня на коленях. Кажется, я начинал ее понемногу любить.
Ехали мы долго, проезжали какие-то совсем заброшенные части города, напоминающие поселки. А за очередным крутым поворотом виднелось белое обшарпанное здание – обычное такое, напоминающее почти любое забытое государством казенное учреждение.
Мы подъехали ближе, и через сетку забора я разглядел площадку, на которой играли дети. Одна-единственная молодая воспитательница горланила на толпу разновозрастных детей. Она показалась мне той еще стервой, типа вредной училки в школе, но, когда Слава вышел из машины, воспитательница при виде его приветливо улыбнулась. И даже сказала ему как старому приятелю:
– Привет, Слава!
А он поздоровался с ней как с просто Ксюшей.
Я не знал, выходить мне или сидеть в машине, и вопросительно глянул на Славу через окно. Он поманил меня рукой. Пришлось выйти. Сэм с радостным лаем выскочила вперед меня, а дети, услышав это, как по команде рванули к забору с криком:
– Собачка!
Воспитательница Ксюша виновато посмотрела на нас. Спросила:
– Можно им погладить?
Мы, конечно, разрешили.
И счастливые дети тискали нашу не менее счастливую собаку, не привыкшую к такому вниманию.
