В этих дних ждет тебя невероятная мгновенная идиллия, но также грустные воспоминания о прошлом. Слова Микита Франко создают атмосферу нежной и глубокой человеческой взаимности, словно влюбленность до четырех лет не ускользает из памяти. Книга Дни нашей жизни — это сердечный поднос, отдающийся эмоциями любви и горя....
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Какая?
– Тебе нужно понравиться другу моего папы.
Сейчас было бы ни к чему напоминать ему про гей-семью и «второго папу». Хорошо, если он вообще забыл тот разговор. А то еще ляпнет кому-нибудь. Так что я решил придерживаться легенды про закадычную дружбу.
– Почему другу? – не понял Ваня.
– Ну… папа очень ценит его мнение. Знаешь, когда люди дружат, они прислушиваются друг к другу. Так что последнее слово будет за ним.
Ваня, кажется, решил, что я несу чушь. Так оно и было, но времени на размышления у меня не осталось.
– Давай, Вань, ты согласен или нет?
– Согласен на что?
– Понравиться ему!
– А что для этого нужно?
– Все очень просто. В выходные ты будешь у нас дома. Не ругайся при нем. Ну, не матерись. Веди себя как можно приличнее. Сможешь?
– Даже не знаю…
– Просто не матерись, Вань!
– Ладно! – несколько возмущенно согласился он. Потом сказал спокойнее: – Ладно… Я попробую.
В субботу мы забрали Ваню из детского дома. Пока Слава разговаривал с Кирой Дмитриевной в ее кабинете, мы с Ваней ждали его в коридоре.
– У меня проблема.
– Какая?
– Как мне называть твоего папу?
– А какие у тебя варианты?
– По имени или по отчеству.
Я представил, как это – обращаться к человеку по отчеству. Ильич, Петрович, Михалыч…
– Давай лучше по имени, Вань, – попросил я.
– Хорошо. – Ваня кивнул и снова принялся ковырять линолеум.
Помолчав, он спросил:
– А как зовут того друга?
– Лев.
– По имени или по…
– Просто Лев, Вань. Когда человека зовут Лев, отчество можно не использовать. Это уже достаточно уважительно. Да и вообще, какая разница? Чего ты множишь сущности без необходимости?
– Ладно, больше не буду, – веско сказал Ваня."
"С манерами у Вани не заладилось еще на выходе из ворот. У калитки была огромная лужа, классическая такая, российская. Мы со Славой ее обошли, а Ваня пошел прямо по ней, промочив кроссовки и заляпав джинсы. Еще и очень радовался при этом своему глупому поступку.
– Хочешь знать, что Лев думает о детях, которые так делают? – тихо шикнул я на него, когда мы уселись на заднем сиденье машины.
– Но я не матерился…
– Глупости он тоже не любит.
– Но это весело!
– Весело теперь в мокрой обуви ехать?
– Весело по лужам ходить! – ответил Ваня и, показав мне язык, отвернулся, уставился в окно.
Слава, наблюдавший за нашей перепалкой в зеркало заднего вида, вдруг засмеялся:
– Какой же ты зануда стал! Весь в отца.
