В этих дних ждет тебя невероятная мгновенная идиллия, но также грустные воспоминания о прошлом. Слова Микита Франко создают атмосферу нежной и глубокой человеческой взаимности, словно влюбленность до четырех лет не ускользает из памяти. Книга Дни нашей жизни — это сердечный поднос, отдающийся эмоциями любви и горя....
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но в жар меня, конечно, все равно бросило.
– Знаешь, о чем я подумал? – веселым тоном спросил Глеб, пока я разувался в коридоре. – Тот поцелуй в актовом зале выглядел так, будто я расплатился с режиссером за главную роль.
– Я был сценаристом, – буркнул я.
– Приближенным к режиссеру, – заметил Глеб. – Просто забавно: актеры ведь часто пробиваются в кино благодаря связям с режиссерами.
С брезгливостью я подумал о том, что таких ситуаций в его жизни наверняка будет предостаточно. По дороге в его комнату мне захотелось задать ему, наверное, самый серьезный вопрос за все время нашего общения.
– Ты думаешь о чем-нибудь еще, кроме самого себя и славы?
Глеб удивленно посмотрел на меня.
– О жизни, – начал накидывать я варианты. – О проблемах. У тебя есть проблемы? Ты о чем-нибудь грустишь?
– Только о том, что ты до сих пор меня не поцеловал. – Он самодовольно улыбнулся. Во мне даже дрогнуло что-то от отвращения.
Слишком просторно вокруг, это меня смущало. Глеб разместился на кровати, а я понятия не имел, что теперь делать.
– Сядь рядом со мной, – попросил Глеб притихшим голосом.
Я сел, подумав о том, что этот приглушенный тон идет ему гораздо больше прежнего, развязного. Он взял мою руку, поднес ее к своим губам и поцеловал кончики пальцев. Я только сказал:
– Не делай так.
Я говорил себе, что это всего лишь пальцы и нужно дышать глубже…
– Прекрати, – повторил я четче и тверже.
Он не прекращал, однако я ведь и сам мог это сделать.
Нужно просто отдернуть руку – и все закончится. Но мне ведь не хочется, я чертов гомик и пришел сюда именно за этим. Хотелось злиться, плакать и продолжать одновременно. И я оттолкнул его от себя свободной рукой, грубо, с силой, так что он лопатками ударился о спинку кровати.
У меня пульсировало в висках и в такт пульсациям темнело в глазах.
– Если я прошу чего-то не делать – значит, этого делать не надо, – холодно произнес я.
Глеб посмотрел на меня как-то по-новому. Будто ему открылось обо мне ранее неведомое знание. Придвинувшись ближе, он сказал совсем неожиданное:
– Поцелуй меня.
Я повернулся и встретился с его синими-синими глазами. Созданными специально, чтобы в них тонуть.
