В этих дних ждет тебя невероятная мгновенная идиллия, но также грустные воспоминания о прошлом. Слова Микита Франко создают атмосферу нежной и глубокой человеческой взаимности, словно влюбленность до четырех лет не ускользает из памяти. Книга Дни нашей жизни — это сердечный поднос, отдающийся эмоциями любви и горя....
Похоже, «Дни нашей жизни» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Я с удивлением посмотрел на него, а он – на меня.
– Просто немного осторожности – и все будет в порядке, – сказал Слава.
– Почему мы должны прятаться, как преступники?
– Я не знаю, – честно ответил он. – Но мы должны.
– Хорошо. – Я произнес это очень тихо, но Слава услышал и кивнул.
Пятьдесят слез
Здесь я хотел бы сделать небольшое отступление, вернуться и рассказать, как зародилось дело всей моей жизни.
Ведь редко так бывает, что обнаруживаешь его всего-то в четыре года.
В три года я выучил буквы, а в четыре – научился писать и читать.
"Учить меня читать взялся Слава, и это очень яркое воспоминание. У меня были маленькие книжки, где в стихотворной форме рассказывалось про буквы алфавита. Мы сидели в больничном саду (хотя всю жизнь я думал, что в каком-то парке) – видимо, ждали вестей от мамы или начала часов приема посетителей. У нас была только эта книга на случай, если я заскучаю, и карандаш.
– Давай я научу тебя читать, – вдруг предложил Слава.
Я неохотно согласился, представляя, как сейчас он долго и нудно будет рассказывать про буквы, – но делать все равно было нечего.
Слава открыл книгу на белом форзаце и простым карандашом написал слово по слогам. Затем объяснил, что нужно складывать буквы в слоги, а слоги – в слова. Я сразу догадался, что делать, и прочитал:
– «Ма-ма».
Затем он писал «дя-дя», «Ми-ки», «Сла-ва», а я прочитывал слова еще раньше, чем он успевал их дописать.
Очень долго эта книга хранилась у меня в шкафу как воспоминание о моих первых литературных успехах, а потом бабушка куда-то сдала ее вместе с жопой и бедной Катей.
Научившись читать, я сразу же начал писать, и не что-то, а книги. Уже к пяти годам у меня была стопка из десяти сорокавосьмилистовых тетрадей, исписанных моими мемуарами.
Поэтому я много писал и однажды сочинил сказку.
«Жил-был король…» – так начиналась эта сказка. Пока не гениально, но сейчас начнется.
«…Он правил Четырехдевятым Королевством и славился тем, что был очень жадным.
