После смерти легендарного балетного гения Роберта Гуреева разгорается жестокая борьба за его наследство между тремя претендентами. Каждый из них готов на всё, чтобы присвоить имя и состояние знаменитого танцора. Интригующий роман о страстях, амбициях и тайнах, скрывающихся за блеском...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «ДНК гения» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
После смерти легендарного балетного гения Роберта Гуреева разгорается жестокая борьба за его наследство между тремя претендентами. Каждый из них готов на всё, чтобы присвоить имя и состояние знаменитого танцора. Интригующий роман о страстях, амбициях и тайнах, скрывающихся за блеском...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Павел Алексеевич Астахов Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
После смерти легендарного балетного гения Роберта Гуреева разгорается жестокая борьба за его наследство между тремя претендентами. Каждый из них готов на всё, чтобы присвоить имя и состояние знаменитого танцора. Интригующий роман о страстях, амбициях и тайнах, скрывающихся за блеском...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– Больше мы уже не сможем решать за него. Ты сделала все, что могла, утешься этим, но жизнь продолжается, и на взрослого Андрея никто из нас не имеет прав.
– А Он? По-твоему, Он тоже больше не имеет прав на сына?! – рыдая, спрашивала мама, и Андрей в бывшей детской, слыша ее через стену, болезненно морщился.
«Он» – то есть Гуреев, по мнению Андрея, не имел никаких прав на сына вообще никогда.
Но времена, люди и их убеждения меняются. Однажды, много лет спустя, мама очень его попросила, и Андрей согласился…
Все-таки он любил ее и папу Игоря, а чего не сделаешь ради любимых людей…
– Чем сильнее ваш страх, тем больше шансов, что он материализуется, – говорил Андрею Ростовцеву его психоаналитик.
– Да я и рад бы не бояться, – Ростовцев никак не мог понять принцип действия. – Но как мне его задавить?
– Так давить и не надо! – Психоаналитик – известный, дорогой, какой и положен по статусу директору крупного современного банка, – качал головой, сокрушаясь непонятливостью пациента. – Страх – неотъемлемая часть жизни здорового организма, мы с вами об этом уже говорили. Если вы прогоните этот свой страх – на его место прибежит другой. Поэтому ваша задача – не уничтожить его, а приручить. Ввести в рамки, цивилизовать, понимаете? Вот сейчас этот страх для вас – дикий волк, а вы сделайте из него верную собаку!
– Вот хоть убейте, доктор, решительно не понимаю – как, – признавался Ростовцев.
– М-да… Ну, будем работать, батенька, будем работать, – вздыхал дорогой психоаналитик, кротко смиряясь с необходимостью еще долго получать от Ростовцева внушительные гонорары.
Ростовцев не слишком тяготился этой перспективой – денег у него хватало. Вот время тратить на визиты к психоаналитику было жалко, уж лучше бы он лишний раз в фитнес-центр сходил, а то уже брюшко намечается…
Брюшко директора крупного современного банка компрометировало. Директору крупного современного банка следовало быть моложавым, подтянутым, ясноглазым и улыбчивым. А какая улыбка, если есть страх?
Этот конкретный страх Ростовцева как директора крупного современного банка тоже компрометировал.
В его положении нормально и даже правильно было бы бояться отзыва лицензии или дефолта, падения котировок на нефть, санкций, в конце концов. Как брутальный мужик, он мог бы бояться женской неверности, как человек разумный и при этом обладающий воображением – войны с пришельцами с Альфы Центавра или апокалипсиса. Достойных страхов было много!"
"Ростовцев же, как распоследняя кисейная барышня, пошло боялся вида крови.
В былые времена об этой его позорной слабости многие знали, но в последние годы Ростовцев свой страх скрывал ото всех, за исключением верной (хочется верить) супруги.
