После смерти легендарного балетного гения Роберта Гуреева разгорается жестокая борьба за его наследство между тремя претендентами. Каждый из них готов на всё, чтобы присвоить имя и состояние знаменитого танцора. Интригующий роман о страстях, амбициях и тайнах, скрывающихся за блеском...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «ДНК гения» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
После смерти легендарного балетного гения Роберта Гуреева разгорается жестокая борьба за его наследство между тремя претендентами. Каждый из них готов на всё, чтобы присвоить имя и состояние знаменитого танцора. Интригующий роман о страстях, амбициях и тайнах, скрывающихся за блеском...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Павел Алексеевич Астахов Легкое чтение Детективы Крутые детективы подборки серии
После смерти легендарного балетного гения Роберта Гуреева разгорается жестокая борьба за его наследство между тремя претендентами. Каждый из них готов на всё, чтобы присвоить имя и состояние знаменитого танцора. Интригующий роман о страстях, амбициях и тайнах, скрывающихся за блеском...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Да, критики и публика могут быть в восторге, но сам художник прекрасно знает, какие яркие и выпуклые образы распирают его воображение, какие сочные объемные картины рождаются в его мозгу – и выцветают, уплощаются, едва явившись на свет.
Я – тот несчастный калека, приговоренный к вечным мукам творчества, результаты которого никогда не приблизятся к придуманному мной же идеалу.
Мне рукоплещут и бросают цветы. Я улыбаюсь поклонникам, критикам, партнерам – всему миру и бережно сцеживаю в кулак кровавые слезы творца-калеки: ему ведь еще понадобятся краски…
Кому утро вечера мудренее, а кому просто затейливее…
Новорожденный день вкрадчиво затек под дверь розовым светом, приглушенным куриным квохтаньем, звоном посуды и полузабытым ароматом яичницы на сале.
Говоров догадался, что призывные запахи источает его собственный завтрак – бабка и в стародавние времена по утрам ела только кашу с вареньем, а теперь наверняка вообще клюет что-нибудь сугубо диетическое.
У них с ее Гариком было раз и навсегда утвержденное меню: на завтрак – яичница деду, каша бабке и детям, на обед всем борщ с курятиной, на ужин котлеты и картошка в мундире. И каждый день – либо пирожки с абрикосами и вишней, либо домашний малиновый кисель, разливаемый в суповые тарелки и застывающий в них лаково-красными озерами.
Говоров снова потянул носом и, кажется, уловил запах ванили. Похоже, сегодня будут пирожки…
Отбросив полысевшую и истончившуюся до марли древнюю махровую простыню, выданную ему в качестве покрывала, Говоров звонко пришлепнул пятки к полу. В стародавние времена красно-коричневая краска лежала на досках толстым глянцевым слоем, и гладкие пятки маленького Никитоса забавно к ней прилипали. Теперь и пятки, и краска потрескались, зашершавились и склеиваться перестали. Но ощущать босыми ногами теплое дерево было по-прежнему приятно.
Как всегда в этом доме, Говоров спал на раскладном кресле, от которого, он точно помнил, до окна было ровно пять шагов.
Оказалось – уже не пять, а три.
Да и само окно, прежде затянутое только марлей – от комаров и мух, теперь было затворено деревянными ставнями. Говоров ночью сам их закрыл, спасаясь от ночных звуков и запахов. Ему мешали спать задиристые коты, брехливый соседский пес, голосистые цикады и еще кто-то неопознанный, сосредоточенно шуршавший и ворочавшийся в кустах. Вот интересно, мусоровоз, деловитым грохотом приветствующий рассвет во дворе родной московской шестнадцатиэтажки, ему никогда не мешал, а деревенские звуки мешали…
Говоров откинул крючок на ставнях, толкнул створки, и они с шорохом и треском проехались по буйной заоконной зелени, сметая с листьев росу. Неопознанный и невидимый кто-то в травяных дебрях протестующе фыркнул и шумно удалился.
