В нежной дуплатке романтики и остросюжетного приключения, "ДНК гения" поднимает вас над поверхностью обычной жизни. Играя со слухом, вы становитесь свидетелями невероятных телефонных разговоров, где каждое слово стоит целую страницу истории. Взаимодействие между двумя загадочными персонажами — это не просто обмен информацией, а тончайшая панорама человеческой души в ее крайней точке: то смутный страх, то непреоборагаемая улыбка....
– Только не из одной постели, а из двух разных постелей! Гуреев – из собственной, а я – из нашей с Максимовым! Сережка просто попросил Роберта сфотографироваться вместе со мной – хотел сделать мне приятное, все старался произвести впечатление важного и влиятельного человека, каким он никогда, конечно, не был… Ты понял, Вадик?
Она снова обращается к сыну:
– Твой отец – никакой не Роберт Гуреев. Ты сын Сереги Максимова, бывшего фотокора районной газеты, нынче заурядного пляжного фотографа! Ну, теперь доволен?
– Вы лжете! – кричит адвокат.
– О-о-о, так вот откуда ноги растут! – зло веселится свидетельница. – Это мамочка расстаралась, ну кто бы сомневался! Для дочери что-нибудь хорошее сделать она не хотела, зато для любимого внука Вадюши готова была в лепешку разбиться! Деньги – ему, вызов в Ираиль – ему, все имущество свое по завещанию – ему, гордое имя и знаменитого папочку – тоже ему! Ан нет, ошиблась мамочка!
– Поясните, – прошу я.
– Обманула я ее, – охотно отвечает Софья Павловна. – Забеременела от Максимова, а сказала, что от Гуреева. Боялась правду сказать, понимаете? За Максимова, голодранца и хлыща, мамочка меня точно взгрела бы, а за великого артиста даже не ругала, с пониманием и сочувствием отнеслась…
– Это возмутительно! – Адвокат еще пытается спасти положение.
– Не надо! – Вадим Петренко, багровый от стыда и злости, решительно останавливает своего юриста. – Я знаю свою мать, она сейчас сказала правду. Наконец-то…
В зале тихо, все смотрят на него.
– Спасибо, мама, – Вадим кивает Софье Павловне.
Он разворачивается и идет к выходу.
– И правильно, Вадя, и шоб они подавились тем наследством, кому оно нужно, мы и сами прокормимся! – громко, с вызовом, произносит дородная румяная женщина и пробирается, наступая на ноги сидящим, к остановившемуся Петренко.
