Вернулась в детскую и взяла в свою ладонь маленькую ручку сына. С нарастающим чувством материнской любви разглядывала трепещущие и лёгкие, как крылья бабочки, пальчики малыша.
Счастье и любовь. Страх и печаль. Вот, что я сейчас испытывала. Счастье, что Филипп теперь на шажок стал ближе ко мне. Любовь к моему ребёнку – это та сила, которая не позволяла мне сдаваться и двигала меня, направляла к моему сыну. Страх и печаль, оттого, что мой малыш заболел.
Один Бог знает, как бы я хотела забрать боль и страдания моего мальчика себе, а он, чтобы не болел и всегда-всегда оставался здоровым.
Следующие несколько дней я полностью была поглощена своим сыном.
Даже на Северского иногда срывалась, когда он начинал себя вести в привычной для него командирской манере.
Но были и хорошие моменты. Для меня.
Филипп искренне прикипел ко мне. Да и как по-другому? Он ведь мой сыночек. Малыш чувствует, что я его частичка души.
Марта покинула дом, Дмитрий подолгу пропадал на работе. Да и после работы, он запирался в кабинете и просиживал там до глубокой ночи. Правда, заходил к сыну, чтобы поцеловать того на ночь.
Прислуга ко мне не лезла и с отстранённой вежливостью помогала в мелочах.
Одним словом, если бы не болезнь моего мальчика, то я сказала бы, что для меня с Филиппом наступил рай.
Но рано или поздно, всё хорошее когда-нибудь заканчивается.
Этот день наступил неожиданно.
А именно, в дом Северского наведалась его бывшая жена – Вероника Леонидовна.
Я вместе с Филиппом сидела в гостиной и помогала малышу строить из кубиков его первую высокую пирамиду.
И в этот момент, когда мы ставили на верхушку послений кубик, раздался высокий женский голос:
— Ты кто такая? Где Марта? Немедленно отвечай!
Филипп от этого голоса вздрогнул и задел ручками пирамиду и так сильно расстроился, когда она упала, посмотрел на меня такими несчастными глазами, что я тут же усилием воли подавила в себе желание наброситься на эту особу и надавать ей оплеух.
Резко обернулась на голос и замерла.
Бывшая жена Дмитрия. И та сука, что отняла у меня сына!
Я уставилась на женщину, что, по ошибке имела принадлежность к роду человеческому и невольно сжала руки в кулаки.
Мало того, что отняла у меня ребёнка, подменив своим несчастным мертворождённым, так ещё и бросила его, оставив на попечение одного отца и горе няньки Марты!
А теперь она такая вся расфуфыренная заявилась в дом Северского и смеет смотреть на меня свысока и требовать ответа?!
— Я задала вопрос, — процедила она.
