Автор
В комнате застыла тишина, словно нарушение ее пронесло через века. Анечка стояла с отвисшей челюстью, глаза полны шокирующей боли. Валерий, дрожащим голосом, признавался в том, чего она так долго ждала — все это выдумки, и никто не покорит ее город. Но как же так? Теперь она видела сквозь него, ощущая подозрительную атмосферу вокруг, словно город знал что-то большее....
А потом произошло то, от чего я окончательно остолбенел — маленькая воровка наклонилась и схватила несколько стодолларовых купюр, смяла их и стиснула в ладошках, сжимая их в кулаки, подняв на меня огромные зеленые глаза… полные такой яростной ненависти, что я невольно подался назад.
— Машаааа!
А вот и мама пожаловала. Все семейство в сборе. Я обернулся и …сердце пропустило несколько ударов. Не знаю, что случилось в эту секунду, я даже сам не понял почему меня так скрутило, как от боли. Она была бледная как смерть.
— Что ты сделал с моим ребенком?
Как точно сказано — с ЕЕ ребенком!
— Твоя дочь разбила антикварную копилку и взяла оттуда деньги. Это она в своего отца такая или ты тоже была воровкой? Кстати, со мной она говорить не соизволила. Ты ее научила без адвокатов рта не открывать? Это у вас не впервые?
В огромных синих глазах вдруг заблестела влага и я даже растерялся от этой реакции.
— Маша не слышит и не говорит. Она глухонемая от рождения!"
"И бросилась к ребенку, опустилась на колени, пытаясь разжать ее кулачки, а когда ей это удалось она протянула мне деньги и тихо сказала.
— Сколько стоила эта копилка? Я все верну!
А я не смотрел на нее… я смотрел на кукольное лицо ребёнка…на то, как шевелятся маленькие розовые губы и… я читаю по слогам: «не-на-ви-жу»…
Это был какой-то животный страх увидеть их рядом.
