Автор
В комнате застыла тишина, словно нарушение ее пронесло через века. Анечка стояла с отвисшей челюстью, глаза полны шокирующей боли. Валерий, дрожащим голосом, признавался в том, чего она так долго ждала — все это выдумки, и никто не покорит ее город. Но как же так? Теперь она видела сквозь него, ощущая подозрительную атмосферу вокруг, словно город знал что-то большее....
А кому я что-то докажу? У меня денег на колбасу и хлеб нет, а на адвокатов тем более. Государственные скажет кто-то? Он купит любого. И частного, и государственного, и их родителей вместе с их домашними животными, и бабушками с дедушками.
Мне так и сказал его шестерка, который приезжал за месяц до этого. Тот самый, что когда-то зонтик держал, когда я выходила с машины, лебезил и во всю рассыпался комплиментами. Я его выгнала и расписываться не собиралась, хотя мне предлагали деньги. Я отказалась. Впрочем, кто вообще ожидал моего согласия.
Я видела его свадьбу с ней…издалека. Мне это было нужно. Я пришла за порцией адской боли, чтобы выдрать его из своего сердца. Это была ампутация без наркоза, на живую ржавой пилой. Я смотрела на нее в белом платье, на него в белом костюме и истекала кровью, стоя на тротуаре напротив Дворца Бракосочетания откуда он выносил меня когда-то на руках и шептал мне:
«Моя девочка… никогда не разлюблю.
Моя…моя…моя…эхом насмешки звучит где-то в проводах над моей головой. Кажется, что на предателя должны обрушится небеса, но светит солнце, щелкают фотокамеры и Егор несет на руках другую женщину, она громко смеется, а я… я рыдаю изнутри. У меня траур. Ведь он только что так жестоко убил во мне любовь только умерла она все равно не в тот день…ее агония была долгой и мучительной. Иногда мне казалось, что эта сука все еще живая и прячется где-то в темноте.
Сотовый запиликал снова и я бросила взгляд на дисплей.
«Ты ему звонила?»
Я ничего ему не ответила, положила сотовый в сумочку и села за стол, закрывая лицо руками. И еще одна смска. Как назло, не дает успокоиться, подумать.
«Светлова, ты меня игнорируешь? Я ради тебя между прочим старался. Можешь и дальше молчать. Все. Я умываю руки.
Плевать. Ты все равно уезжаешь утром. Слишком или нет не тебе судить. Это я одной ногой на улице с ребенком, а не ты.
Я не уснула в эту ночь, так и сидела за столом налила чаю себе и маме и проговорила с ней до утра. Может кому-то это покажется странным, а я иначе не могла, я бы сошла если бы запретила себе это делать. У меня в голове она мне отвечала и даже давала советы. Как раньше. Как всю мою жизнь пока она была рядом.
