Автор
Елена Николаева предлагает читателям вспомнить о прошлом, когда главный герой, проклятый романтик Жека, был готов на все за любимую женщину. После аварии жизнь разделила на "до" и "после", но тайна его прошлого остается неизменной — она поджидающая гроза, когда приближается срок беременности супруги, а Жека наконец-то решится вернуться к тому, что упустил....
До обеда дети, после обеда мускулистые сексуальные мачо, — забавно поиграв бровями, усаживается на высокий табурет.
— Ты сумасшедший, — показательно закатываю глаза. — Подогни ногу в колене и поставь её на перемычку.
— Так? — принимает позу как манекенщик со стажем.
— Именно, — подхватываю с полки фотоаппарат и приступаю к работе.
— Мне кажется это скучным, — вдруг заявляет Руслан, вынуждая меня остановиться и посмотреть на него под другим углом.
— В смысле?
— В прямом, Лисичка. Тебе не кажется, что на снимках не хватает резинки трусов? Как на рекламных баннерах часов и парфюма от Дольче Габанна, например… Или Армани…"
"Прыснув от смеха, устремляю на серьёзного бизнесмена ошарашенный взгляд.
Брехня! От бутылки пива его не может развезти, скажем так, до стадии исполнения стриптиза в моей студии…
— Рус, даже не думай, — отрицательно верчу головой. — На обнаженку ты меня не раскрутишь. Даже не пытайся.
Издав нервный смешок, прицеливаюсь фотоаппаратом на объект. Навожу резкость на рельефный торс и замираю.
Пальцы Исаева какого-то черта меня не слушают, начинают жить своей жизнью.
* * *— Ты что творишь?
— Ты же не командуешь, как надо.., вот, я сам импровизирую, как видишь, — Исаев, прищурив бесстыжие глаза, послабляет ремень и приспускает пояс брюк чуть ниже белой резинки боксеров, обтягивающей v-образный рельеф косых мышц.
— О, Иисусе… — срывается с языка. — Не боишься, что я продам эти фото подороже какому-нибудь лучшему мужскому журналу по версии THE MAN? «Пентхаус» или «XXL», например?
— Уверен, мой бизнес сразу взлетит до небес, и я стану миллиардером.
— Ладно, умник, посмотрим, на какие безумства ты пойдёшь ради фотографии, — оставляю фотоаппарат на кофейном столике и, прихватив баночку с краской и малярную кисть, подхожу к моей фотогеничной модели впритык.
— Ради тебя… — поправляет меня Руслан, опуская ладони на мой крестец. Втягиваю резко воздух, как только его пальцы впиваются в кожу. Под ладонями становится горячо. Просыпаются толпы мурашек и начинают будоражить нервные окончания.
— Уверен? — интересуюсь, не отводя взгляда от его затуманенных глаз. Кажется, что сейчас мы оба запрыгнули на острие ножа и танцуем какой-то волнующий танец.
— Рисуй, давай, Лисичка, хватит болтать, — с явным нетерпением ворчит Исаев.
— Ладно. Ты сам напросился…
Макаю волосяной пучок в густую белую гуашь и несмело касаюсь солнечного сплетения мужчины.
