Автор
Елена Николаева предлагает читателям вспомнить о прошлом, когда главный герой, проклятый романтик Жека, был готов на все за любимую женщину. После аварии жизнь разделила на "до" и "после", но тайна его прошлого остается неизменной — она поджидающая гроза, когда приближается срок беременности супруги, а Жека наконец-то решится вернуться к тому, что упустил....
Яна?
— С ребёнком всё хорошо."
"Не выдерживая наплыва эмоций, сгребаю Мышонка в крепкие объятия, зарываюсь носом в её волосы на макушке и схожу с ума. Естественный запах кожи невероятно сильно кружит голову. Меня пробирает дрожью от этого, сносит волной чистого удовольствия. — Как же я тосковал по тебе. Прости меня, маленькая. За то, что от любви сносит крышу. Никому тебя не отдам, слышишь? Никому. И детей своих никому не отдам. Только через мой труп…
— Дурак! — шмыгнув носом, продолжает неразборчиво лепетать в плечо: — Какой же ты дурак, Захаров…
Освобождает зажатые между нами руки, сплетая их на моей талии.
Глава 37. Откровения
Яна
В комнату возвращаемся следом за Германом. Увидев продрогшего Тима, мама бросается навстречу, растерянно осматривая внука.
— Что произошло? Тимочка, ты почему весь мокрый?
— Бабуля, я нылнул.
— Как нырнул? — мама тут же хватается за сердце. — Яна? — переводит на нас с Женей обеспокоенный взгляд. — Он тонул? О чём Тимофей говорит?
— Мам, ты только не волнуйся, — отрываясь от Жени, спешу её успокоить. Тим с мостика в воду свалился. Промок. Вот и всё. Ванну приготовь, пожалуйста. И воду погорячее. Их обоих нужно согреть.
— А ты? Ты тоже вся промокла. Яна, тебе нельзя болеть! — глаза её стают влажными. Обнимаю, чтобы успокоить.
— Всё обошлось, мам, не плачь.
— Угу, — смахивает слёзы, обращая внимание на промокшего до нитки Захарова. — Господи, детки мои родные, да что же это происходит-то у нас? Беда за бедой подкрадывается.
— Ольга Егоровна, — Женя становится рядом со мной, приобнимая меня за талию, — теперь всё будет хорошо. Обещаю вам.
— Как же вовремя вы приехали, Евгений. Она здесь с ума сходила. Вас сам Бог послал. Боже мой, Тимошка, пойдём купаться. Несите его за мной.
Мама с Германом скрываются в ванной комнате, я растеряно смотрю им вслед, запахивая потуже Женькин пиджак, который он набросил на меня у озера.
— Замёрзла? — в затылок шелестит бархатный голос. Руки Жени, скользнув вниз по моим, смыкаются на животе. Жаркие ладони приступают медленно поглаживать его. Я не протестую.
