Автор
Елена Николаева предлагает читателям вспомнить о прошлом, когда главный герой, проклятый романтик Жека, был готов на все за любимую женщину. После аварии жизнь разделила на "до" и "после", но тайна его прошлого остается неизменной — она поджидающая гроза, когда приближается срок беременности супруги, а Жека наконец-то решится вернуться к тому, что упустил....
Волосы взъерошены, уткнувшись лбом в подвесной шкафчик, Женя при тусклом свете ламп размешивает сахар в чашке с приготовленным чаем.
В четыре утра? Серьёзно? Почему он не спит? И ложился ли вообще?
— Доброе утро, — проговорив осипшим голосом, схожу с места и направляюсь к нему, чтобы помочь отнести чашку на стол.
Захаров реагирует с опозданием. Задумчивый вид говорит о том, что мой мужчина снова витал где-то в другой реальности.
— Привет, — очнувшись, произносит."
"Вижу, как теплеет его мрачное лицо. Покрасневшие от недосыпа глаза слегка сощуриваются, изучая меня с ног до головы.
Господи, я так растерялась, что забыла о причине, вызвавшей у Жени лестную реакцию.
* * *Его полурасстёгнутая рубашка всё ещё на мне. И она из-за тонкого качества ткани не способна скрыть очертания отяжелевшей груди и набухшие соски.
— Прости, — виновато отвожу взгляд к его чашке, — я ею воспользовалась. Думала.., смогу крепче уснуть…
— И как? Удалось? — определив моё желание, Женя протягивает мне свой чай, разворачивая корпус ко мне.
Принимаю напиток с благодарностью, делаю несколько глотков и с довольной улыбкой возвращаю чашку в его руку.
— Неа. А тебе? — спрашиваю очевидное, но всё же хочу услышать от него о причине ночной вылазки на кухню.
— Точно также. Бессонница замучила. Вот… — кивает на электрочайник, улыбнувшись одним уголком рта.
Ловлю эту порочную улыбку и запечатываю в памяти, как ещё один драгоценный трофей.
— …Решил чаю выпить. Мята вроде бы успокаивает…
— Вижу. Кстати, чай очень вкусный.
Искренне хвалю его. Всё-таки не пожадничал, любезно поделился своим.
— Обычный, — подносит чашку к своим губам и надпивает из неё, а у меня в этот момент губы покрываются мурашками из-за того, что он не брезгует, наоборот, будто наслаждается, прикасаясь губами к тому месту, где только что были мои.
— Он лучший из тех, что я когда-либо пила…
— Может быть, хочешь ещё? — интересуется слегка охрипшим голосом, который забирается под кожу миллионами иголочек и щекочет изнутри до проявления мелкой дрожи.
— Хочу… — выходит вымолвить так, словно я перед этим полночи тренировалась соблазнять голосом мужчину. Думаю над этим моментом и чувствую, как на щеках расплываются пятна, полыхающие румянцем.
— Ты очень красивая, Яна, — Женя протягивает мне чашку, не сводя глаз с моего лица, водит ими по губам, по глазам, по переносице и лбу, опускается к подбородку и ниже, к груди, обжигает открытую ложбинку откровенным взглядом. — Моя рубашка тебе слишком идёт.
