Тело обуяла уже такая привычная около Пархомова горячая дрожь женской слабости, некая глубинная, душевная радость от его близости… Ну и желание, куда же без него около этого мужчины?! А еще новое ощущение «своего», еще не ставшее привычным, но уже несколько дней ощущаемое рядом с ним. Близкий человек для нее, и дело не в сексе уже. В кровь ее просачивался, в нервы и связки, казалось, в клетки его генный код исподволь встраивался. Но… Все было как-то неоднозначно. Очень и очень. И разум это четко отмечал, несмотря на то, что и он пал жертвой ее влюбленности в Дамира.
Замерли, вглядываясь друг другу в глаза. Внутри эхом отдается его «мое». Сердце, глупое, сладко дрогнуло, в животе, как стая безумных бабочек вспорхнула. Первое хоть какое-то обозначение его понимания происходящего между ними!
Но разум и тут позиций не сдавал…
— Я не помню, чтобы мы обсуждали мою или твою принадлежность, Дамир, — опустила руку на его плечо, на самом деле в теплой ласке, с нежностью.
Пальцы скользнули по шее мужчины и колючей щеке. Приятно было касаться. Мамочки!
Она соскучилась по нему со вчера! Соскучилась невыносимо! Почти настолько, что готова была замять все, только что случившееся (эти гиперболизированные претензии, непонятную позицию), и прижаться губами к его твердому подбородку. Поцеловать небольшую ямку, подняться выше, припав к жестко-усмехающимся губам…
И это Тоню испугало. Было впечатление, что она самое себя теряет, растворяясь в Пархомове и своей одержимой тяге к этому мужчине! Не привыкла к подобному, не испытывала такого никогда, захлебывалась чувствами…
— Так я и приехал позвать тебя на обед и обсудить все, что захочется, даже общие принадлежности, — перехватив ее руку, Дамир коротко поцеловал кожу на запястье Тони. Как мазнул губами, надавливая на пульс под браслетом, который точно заметил. И остался доволен тем, что она носит его украшение.
— Ты должен был позвонить или хоть написать, Дамир. У меня уже другие планы, я с подругой договорилась пообедать, с Элиной Омельченко, — как бы в упрек, дав понять, что ей не по душе подобное обращение… Но и уточняя фамилию Эли, чтобы мог проверить, а не реагировать, как только что.
Черт! Да что с ней творит этот Пархомов?!
Дамир вновь застыл, она ощущала, находясь к нему все так же близко. Не по нраву пришлась подобная постановка вопроса.
— И что, я даже могу поехать с тобой на обед с этой… подругой? — уточнил, будто с намеком, так раздраженно и ехидно, словно все же сомневался. Или заметил, что Тоня, в отличие от самого Дамира, познакомившего ее со всеми, старается изолировать и разделить ситуации «с ним» и «без него»? Справедливый упрек, если так."
"— Конечно, я буду рада, — подумав, что Эля точно сильно удивится, кивнула Тоня. Но… не была против, вот правда.