Тоня решает забыть о Дамире, разрушившем её сердце, выйдя замуж за надёжного, спокойного человека. Но встреча с прошлым может изменить все планы и заставить выбирать между безопасностью и настоящей любовью, которая горит как огонь.
Как и понимания, почему дальше молчит… Ничего, кроме все той же, уже почти привычной, выжженной пустоты внутри и придушенной апатичной боли.
Через два дня
— Ты знаешь, что Лукьяненко сделал предложение Антонине? — Санек задумчиво смотрел на него, будто в черепе дыру сверлил своим взглядом. Дамир в отражении видел.
Но не повернулся, делая вид, что смотрит на город. Хотя хрен вам, чтоб он там сейчас что-то разглядел! Бл*!.. Пара слов, а у него в глазах потемнело, ударило в голову кровью, забарабанило по ушам изнутри такой яростью, что грудь сдавило раскаленным железом!
А Чехов — гад! Все видел, знал, улавливал… Понимал, на что сейчас давит, падла. Слишком хорошо его знал.
— Лукьяненко… это кто? — твою налево! Как ни старался, а голос выдал разом его безумную ревность и бешенство!
Она его, блин! И кем бы тот урод ни был…
Пришлось сжать кулаки до боли, чтобы напомнить себе же, что Дамир сам вычеркнул Тоню из своей жизни, и о том, для чего он это сделал.
А еще осознать слишком четко и ярко, что ни фига не переболел! Гребанная боль никуда не делась из-за грудины, заставляя его время от времени задумываться о том, а не посетить ли терапевта? Да только конченным идиотом тоже не был, понимал, что не физическая боль… хоть и жжет, как кислота.
И не то чтобы он не осознавал этого последние недели.
— Это мой брокер, бывший тот, с кем она тогда порвала в ресторане, помнишь? И да, не переживай, я скажу Марине Витальевне, чтобы распечатала новый экземпляр договора, — голос Чехова сочился сарказмом.
А, точно, вспомнил.
До Пархомова только сейчас дошло, что до этой новости он читал документы… которые теперь, в самом деле пришли в полную негодность, остервенело смятые его же руками в ярости. Лешего за ногу, а! Ни фига от контроля в секунды не осталось, стоило только имя ее услышать!
Выдохнул шумно через зубы, пытаясь вернуть равновесие, вспомнить, о чем думал.
Они с Саньком придумали неплохой план, как застраховать большую часть своих доходов, даже если те, кто на них всех пытался давить, приступят к реализации угроз. Потихоньку и без шумихи теперь внедряли это все в жизнь. Правда, Воронов пообещал, что все сам уладит и их это серьезнее не коснется, согласился на расследование и госохрану, долго извинялся за взрывное устройство, которое из-за него Даму подсунули… Нервничал."
"Но они с Чеховым все равно решили перебдеть.
