Вдохновленная последними событиями в зале, Анна Седакова набирает новый проект — роман о девушке с необычными магнитами для ума и сердца. "До пепла..." раскроет тайны психики женщины, заставляющей всех вокруг плеваться ею одновременно и восхищаться издалека. Атмосфера книги словно маскирует невыносимые переживания героини в коктейль из жестокости и расточительства, непрекращаемой заботы о близких и неожиданной способности выжигать все вокруг до последней капли....
В глазах подруги Тони сверкал гнев, который и его собственному негодованию лишь немногим уступал.
— Этого увольняем, — резко распорядился Акимову, вытащив из коробки, стоящей на столе, салфетку, Дамир брезгливо вытер пальцы, словно бы замарался, только теперь отпустив голову Дениса… Ну да, так, что тот вновь приложился об стол с размаху.
Не жалко.
Отошел, выбросив салфетку в ведро.
— Мы с Тоней подаем против него в суд. Не рекомендую и пробовать скрыться, — глянул прямо на Дениса, который пытался прийти в себя, осторожно встряхивая головой, как не замечая, что этим больше и себя, и все вокруг кровью пачкает.
На Дениса, похоже, слово «суд» оказало мобилизующий эффект.
— Это еще посмотрим, кто на кого в суд подаст! Из-за этой…? — зажевал лопнувшие губы, уловив по взгляду Пархомова, что лучше бы без оскорблений обойтись.
Серьезно?
Дамир медленно усмехнулся, сделал шаг в сторону и наклонился, уперевшись руками в стол напротив Дениса. Тот дернулся назад. Трус.
— Какое избиение, Лукьяненко? — с издёвкой, медленно и спокойно протянул Дамир. — Ты споткнулся. Зацепился за ковер, когда вставал. Бывает… — вроде так он боссу про Тоню объяснял? — Расстроился, когда тебя уволили за рукоприкладство и употребление наркотиков, что противоречит уставу нашей компании.
"— Именно! Печально, но мы такого не можем допустить. Как и попустительствовать жестокому обращению с другими нашими сотрудниками. Хоть и жалко, конечно, что травмировался настолько нелепо, — словно выплюнул Акимов с отвращением. — Но я сам видел, как споткнулся.
— И я своими глазами все видела, ублюдок! — не ожидая, пока ее спросят, ввернула гневно Эля.
— Как видишь, против фактов и свидетельства очевидцев не поспорить. В суде встретимся. И да, в этом городе тебе больше ничего не светит, даже не надейся. Рядовой бухгалтер в провинции — отныне твой потолок, — жестко подвел черту Пархомов. — А сейчас мне ехать пора. Остальные бумаги подпишем, когда Тоня вернется. Я на нее нашу долю в этом всем переоформлю, как на жену.
