Автор
Вдохновленная поэзией первой строчки, читатель погружается в непробиваемую тайну отношений двух персонажей — в их страстное и беззащитное стремление сохранить связь даже при отчаянной борьбе. Здесь каждое слово и каждый вздох окутаны нереальностью, атмосферой войны и страха, но не подавленности - противостоянием в глубине души....
Не сумев прочитать между строк ни словом больше, чем было сказано, я с вопросом глянула на Алекса, но тот снова указал на калитку. Палисадник выглядел куцым. Ни ярких цветов, ни клумб, коими хвастались дома по соседству. Только несколько пустых грядок. Ровных и ухоженных, с комьями свежей земли.
Поднявшись по скрипучим ступеням, Алекс постучал. Коротко – вначале два быстрых тук-тук, потом четыре размеренных и ещё три быстрых.
— Это шифр какой-то? – Я то думала, мы закончили с этим. Оказалось, нет.
Но раньше, чем Алекс ответил, дверь отворилась.
Кивнув, он исподлобья посмотрел на Алекса, потом на меня и, наконец, пропустил в дом.
— Здравствуйте. — Голос у него ломался.
— Здравствуй, — Алекс протянул ему руку. В рукопожатии не было и намёка на снисходительность. – Это моя жена.
Не многим мужчинам он так же пожимал руку: если не с уважением, то с осознанностью, коей не удостаивал и десятую долю своих знакомых.
— Здравствуйте, — повторил мальчик со сдержанной почтительностью, обращаясь уже ко мне.
Волосы у него были довольно длинные, тёмные. В падающем из окна свете они приобретали шоколадный оттенок. Черты лица уже сейчас выдавали мужественность: квадратный, чуть выдвинутый вперёд подбородок, чёткие скулы и ровная линия носа. С вопросом посмотрев на Алекса, я всё-таки рассчитывала услышать объяснения. Хотя бы на сей раз.
— Это сын Жанет, — выговорил он.
Этого мне было недостаточно. Только увидев мальчика, я начала догадываться, кто он. Как сказал сам Алекс, с матерью его мы были похожи. Так что, уловив в нём схожесть с собственным отражением в зеркале, сложить два плюс два труда не составило.
— Ты готов? – Алекс задал вопрос мальчику."
"В коридоре, прямо на неровных досках, стояла дорожная сумка. Новая на фоне косой тумбочки и зеркала в облупившейся раме. Теперь я обратила внимание на висящий возле зеркала шёлковый женский шарф и тюбик губной помады, валяющийся на самодельно сколоченной полке.
— Мне нужно двадцать минут, — мальчик не выглядел ни испуганным, ни взволнованным. Только подозрительность никуда не пропала. Из-под бровей он посмотрел на меня, на Алекса: — Я должен проверить дом.
— Хорошо, — ответила я вместо мужа. – Мы подождём снаружи.
На улицу мы вышли молча. По ту сторону забора от леса брёл старик.
