Автор
В офисе турагентства в пятиэтажном здании по Обуховской улице тихо ложится черная завеса: смерть настигает двух клиенток. Календарь — его символические числа — переплетаются с ходом расследования, придавая рассказам неловкую ироничность. Вместе со слезами сотрудников выходит оскальдившаяся история на шесть этажей ниже, где жизнь вступает в полную силу, а смерть — только в миг....
– Бросьте свои шутки!
– А я и не шучу совсем! Думаешь, кто весь Дом быта уже больше месяца в страхе держит?! – Я заметила в его глазах нездоровый блеск одержимости.
От этого сумасшедшего можно ожидать всего, чего угодно. Меня «пробил» нервный озноб, но я собрала в кулак свою волю и спросила с детской непосредственностью:
– Ну и кто же? Вы знаете?!
– А ты еще не догадалась, соплячка? – И техник смерил меня презрительным взглядом.
– Не догадалась, – тоненьким голоском пропищала я, прикидывая, что именно мне следует предпринять дальше.
– Так вот: это я! – гордо заявил Мазуров и стукнул себя в грудь кулаком.
– Я вижу, что это – вы, Николай Михайлович… – пролепетала я, как идиотка.
– Повторяю для тех, кто не понял. Это я нагнал здесь на всех эту жуть! Мне велел сделать это голос свыше! Ты узнала об этом первой! Уж не знаю, каким ветром тебя занесло сюда, но обратно пути тебе отсюда уже нет. Извини, детка.
– Ну и шутник же вы, однако! – Мне стоило больших усилий не показать ему своего страха.
– Ну какая же ты бестолковая! Это я, я отравил и директора турагентства, и лаборанта из БТЭ, которые за той моделькой ухлестывали. – Из уст шизофреника это прозвучало не очень-то убедительно.
– Но, позвольте… разве Частоколов не от сердечного приступа умер?! – пискнула я."
"– Все именно так и думают, – ухмыльнулся техник, – а на самом деле я его отравил! Голос свыше продиктовал мне формулу яда, он вызывает те же симптомы, какие бывают при инфаркте.
– Правда?! А почему же у Синичкина были другие симптомы?
Мазуров сделал вид, будто он слушает какого-то незримого собеседника, он даже приставил ладонь к уху.
– Ну, в общем, Анатолий своей же лабораторной отравы нажрался, а я ему просто помог. Вот так! Ты нам веришь?
Бессмысленно спрашивать, кому это – «нам». У Николая явное раздвоение личности!
– Верю, конечно… А какой газ вы использовали в салоне «Пальмира»?
– Слезоточивый.
Придумано действительно было круто! Мазуров приписывает себе все преступления, произошедшие в Доме быта… Я же знала, что слезоточивый газ попал в салон красоты отнюдь не через вентиляцию.
