Автор
В офисе турагентства в пятиэтажном здании по Обуховской улице тихо ложится черная завеса: смерть настигает двух клиенток. Календарь — его символические числа — переплетаются с ходом расследования, придавая рассказам неловкую ироничность. Вместе со слезами сотрудников выходит оскальдившаяся история на шесть этажей ниже, где жизнь вступает в полную силу, а смерть — только в миг....
– Принес тебе показать свои последние работы. Хочу услышать твое мнение.
– Вообще-то я пришла сюда перекусить.
– Не проблема, скажи, что ты хочешь, я все принесу, – великодушно предложил мне свои услуги Кузьмин.
– Я не знаю, какой у вас тут ассортимент, поэтому посмотрю сама и все возьму, что надо.
– Как знаешь. А вообще я тебе рекомендую кофе-латте. Я на него тут крепко подсел. Это что-то невероятное! – Илья изобразил выражение высшего наслаждения на лице.
Я решила прислушаться к местному тусовщику и заказала латте, а к нему – штрудель с черникой.
– А ты отчего за пустым столом сидишь? – спросила я Илью.
– Латте я уже утром пил, а сейчас мне пока что ничего не хочется. День сегодня какой-то напряженный, модели нервные.
– А почему они нервничают? Съемка, что ли, экстремальная? – Я пригубила разрекламированный напиток.
Несмотря на то что я предпочитаю черный кофе, латте мне очень понравился. Да что там – понравился! Это был настоящий праздник вкуса! Чего не скажешь о штруделе. Вероятно, он был вчерашним, а то и позавчерашним.
– Нет, из-за утреннего ЧП в «Пальмире».
– Ты им свою теорию излагал?
– Излагал. А толку-то? Одна завелась, остальные ее поддержали. Хорошо, что Машка у нас больше не работает. Она еще той паникершей была!
– Машка? – переспросила я. – Это случайно не Кашинцева?
– Она, – кивнул Илья.
– Нет, лично не знакома, но кое-что уже успела здесь о ней услышать.
– И что же?
– Ну, говорят, что она была очень красивой, пока в аварию не попала.
– Правильно говорят, – подтвердил Кузьмин, но дальше развивать эту тему не стал.
А вот я ее продолжила:
– Она что же, на самом деле больше не сможет вернуться к модельному бизнесу?
– Думаю, нет. Я, конечно, ее после аварии не видел, но там все серьезно.
– А кто ее видел?
– А тебе это зачем? – удивился фотограф.
– Так, простое женское любопытство."
"– Понимаю, и был бы рад его удовлетворить, но Маша никого из наших к себе не пускает. Когда все это случилось, девчонки сбросились, купили фрукты, пошли к ней в больницу, а она с головой накрылась простынкой и так и пролежала молчком, пока они не ушли. Где-то через месяц к ней агент заходил, уже домой, чтобы деньги за последнюю фотосессию отдать, так ему домработница дверь открыла. Маша так и не показалась.
