Автор
В офисе турагентства в пятиэтажном здании по Обуховской улице тихо ложится черная завеса: смерть настигает двух клиенток. Календарь — его символические числа — переплетаются с ходом расследования, придавая рассказам неловкую ироничность. Вместе со слезами сотрудников выходит оскальдившаяся история на шесть этажей ниже, где жизнь вступает в полную силу, а смерть — только в миг....
Она махнула рукой куда-то вперед и пошла дальше своей дорогой. Я проехала вдоль стены до поворота и вновь уточнила, теперь уже у пожилого мужчины, где проживают Клавдия Ивановна и Василий Кузьмич.
– Так это совсем в другой стороне, – ответил тот. – Возвращайтесь туда, откуда въехали в Багаевку, а там у кого-нибудь спросите.
– Но я как раз на въезде спрашивала про Кашинцевых, и меня сюда направили! Неужели обманули?
– Не думаю. У нас этих Кашинцевых знаете сколько? Ошибочка, похоже, вышла. Обратно вам надо, на север.
Я поехала обратно, но примерно на середине пути притормозила и решила уточнить маршрут у велосипедиста, ехавшего мне навстречу. Он сказал, что не местный, поэтому ничем не может мне помочь. Спрашивать о том, где живут Машины родители, мне приходилось еще не раз. Жители Багаевки оказались большими шутниками и, не сговариваясь, гоняли меня по кругу. И только худенький подросток в каких-то обносках сказал мне правду, и то за полтинник. Откровенно говоря, я думала, что и он обманет, но дала ему денег из жалости, уж больно сиротливо он выглядел.
– Здравствуйте. Вы – Клавдия Ивановна? – обратилась я к женщине, развешивавшей на веревке, протянутой через весь палисадник, мокрое белье.
– Ну. – Она выглянула из-за пододеяльника и смерила меня недружелюбным взглядом. – Чего надо?
– Понимаете, я приехала из Тарасова.
– Я это уже поняла.
– Я ищу вашу дочь, Машу.
– Нет у меня никакой дочери, – буркнула она и продолжила развешивать постельное белье.
– Как – нет? – удивилась я. – Неужели я опять что-то перепутала?
– Уезжайте! – прозвучал требовательный голос Клавдии Ивановны. – Нечего вам здесь делать.
– Извините, я бы все-таки хотела кое-что прояснить. Вы не могли бы уделить мне несколько минут? – предельно вежливо попросила я.
Деревенская женщина отреагировала на мою просьбу не сразу. Она что-то еще повесила, вновь выглянула из-за белоснежного белья, убедилась, что я все еще стою за забором, и подошла ко мне.
– А ты, я вижу, настырная! Городские все такие, пока своего не добьются, не отстанут, – принялась она зло выговаривать мне. Рассмотрев лицо этой женщины ближе, я уже не сомневалась, что это именно она, Машина мать. У меня возникло ощущение, что передо мной стоит состарившаяся копия фотомодели, чью фотографию я видела на огромном постере перед входом в «Метагалактику».
