Автор
В офисе турагентства в пятиэтажном здании по Обуховской улице тихо ложится черная завеса: смерть настигает двух клиенток. Календарь — его символические числа — переплетаются с ходом расследования, придавая рассказам неловкую ироничность. Вместе со слезами сотрудников выходит оскальдившаяся история на шесть этажей ниже, где жизнь вступает в полную силу, а смерть — только в миг....
– Это я уже поняла.
– Так вы уже у Кашинцевых были? – уточнила Косумова.
– Да, – подтвердила я.
– Так это они вас ко мне направили?
– Нет, Клавдия Ивановна со мной даже разговаривать не стала. Это ее соседка напротив меня сориентировала. Такая круглолицая, розовощекая.
– Ясно, Августина Петровна. Ой, – Женька вздохнула, – даже не знаю, что делать! Машке, конечно, деньги сейчас нужны, но вот как их ей передать, я не знаю. Мы ведь с ней в последнее время только по телефону общаемся, но она мне уже месяца два не звонила.
Продавщица достала из кармана фартука мобильник и набрала Машин номер. Естественно, безрезультатно.
– Если б Мария отвечала на звонки, я бы ее давно уже нашла. Похоже, у нее теперь новый номер, – прокомментировала я сложившуюся ситуацию.
– Вероятно.
– Женя, вы не знаете случайно, у кого из Машиных приятелей есть синий «Фиат Добло»? – Я ухватилась за последнюю зацепку.
– Нет, не знаю. Да у нее и приятелей-то после аварии не осталось. Машка звонила мне и плакалась, что все ее бросили, что никому она теперь на костылях и со шрамом на лице не нужна. Мне ее так жалко стало, – призналась Евгения. – Я хотела навестить подругу, но у меня мальчишки разболелись, один за другим, поэтому съездить в город не получилось.
– Понимаю.
– А знаете, что она еще мне сказала? – вдруг вспомнила продавщица.
– Что? – уточнила я.
– Машка сказала, что раньше все ей клялись в вечной любви, обещали золотые горы, но оказалось, что все, кроме старика Калинина, нагло врали.
– Кто такой этот старик Калинин?
– А вы разве не знаете?! Он же был вашим заказчиком! Маша сначала на фоне железобетонных блоков снималась, в синем комбинезоне и в оранжевой каске, а потом сидела на лоджии новостройки в кресле-качалке и пила кофе."
"Я вспомнила эти рекламные щиты, висевшие по всему городу в прошлом году, и догадалась, чья это была реклама.
– Ну конечно, Калинин – это генеральный директор завода железобетонных конструкций! Как же я сразу не сообразила!
– Бывает, – Женя снисходительно отнеслась к моей «забывчивости». – Вот этот старикан с первой секунды, как увидел Машку, так и запал на нее. Но Кашинцевой он до аварии, конечно, не нужен был, а потом она, по-моему, всерьез задумалась над его предложением.
– Каким предложением? – словно само собой слетело у меня с языка.
