Автор
В офисе турагентства в пятиэтажном здании по Обуховской улице тихо ложится черная завеса: смерть настигает двух клиенток. Календарь — его символические числа — переплетаются с ходом расследования, придавая рассказам неловкую ироничность. Вместе со слезами сотрудников выходит оскальдившаяся история на шесть этажей ниже, где жизнь вступает в полную силу, а смерть — только в миг....
– Думаю, это не будет для меня проблемой. – Бережковская пошла в салон, а я направилась к лифту.
Возле него стоял народ, точнее, шесть человек. Мы еле уместились в кабинку, но люди выходили на каждом этаже, и до последнего, шестого, доехала только я одна.
* * *Постучав в дверь кабинета директора учебно-производственного комбината, я услышала:
– Да-да!
Приоткрыв дверь, я, кроме уже знакомой мне седовласой женщины, увидела еще несколько человек.
– Можно? – спросила я.
– А, это вы? Если вас не затруднит, подождите минут пять.
Пять минут пробежали быстро. Инвалиды по зрению начали по одному покидать кабинет. Они прекрасно ориентировались «на местности», поэтому без особых проблем находили нужные им двери. Я дождалась момента, когда директриса наконец осталась одна, и вошла.
– Как вы думаете, о чем мы говорили? – спросила она и тут же ответила: – О наших перспективах, а они очень мрачные! С одной стороны, люди привыкли к этому месту, они уже знают каждый поворот и любую неровность пола, поэтому могут обходиться без провожатых.
– Так вы рассказали им о письме?!
– Конечно, нет! Это непременно вызвало бы панику.
– Позвольте, я его прочитаю, – попросила я, сгорая от нетерпения.
– Да, конечно. – Женщина полезла в ящик стола, достала конверт, но прежде чем передать его мне, сказала: – Простите, я лицо-то ваше вспомнила, но вот забыла, как вас зовут?
– Татьяна Александровна Иванова, – напомнила я ей.
– А я – Баутина Александра Львовна. Как вы, наверное, уже поняли, я – директор этого учреждения, – представившись, она наконец протянула мне конверт, на котором не были обозначены ни адресат, ни, что вполне естественно, отправитель.
Я вынула из конверта сложенный вчетверо лист бумаги формата А4. Текст был наклеен. Причем не отдельные вырезанные откуда-то буквы, а слова и даже целые предложения. «Посланник рока предупреждает вас, о, неверные! Грядет час расплаты. Скоро вы все будете молить о пощаде, захлебываясь в собственной крови.
