Мы с тобой обсуждали сумму, которую ты получишь за отказ от ребенка. Сошлись на пяти миллионах евро.
Настя прикрыла глаза, откинулась на высокую спинку стула и протяжно задышала, пытаясь утихомирить сердце, которое теперь не просто трепыхалось, а готовилось выпрыгнуть из груди.
Девушка не заметила, как разжала кулаки и привычно положила ладони на живот, готовясь снова почувствовать легкое шевеление ребенка.
– То есть, получается, я такая сука, что готова была за пять лямов отказаться от собственного дитя?
– Не просто за пять лямов. А за пять лямов евро, – тоном, в котором чувствовался антарктический холод, заметил Зареченский. Он так же, как и Настя, отзеркалив её позу, откинулся на спинку, только руки скрестил на груди. – А по поводу суки… Это уж ты сама себя охарактеризуй.
– И я… что, была согласна?
У Насти в горле образовался ком, который она никак не могла сглотнуть. Благо, на столе стоял графин с водой и стаканы. Она налила себе попить и с жадностью выпила.
– Отлично… Эту информацию я приняла, анализировать пока не буду. Не на ночь глядя. Но отказаться от ребенка…Так, я молчу, пока ничего говорить не буду…
– Ты побледнела.
– Побледнеешь тут, пожалуй. Знаешь, как-то не особо приятно узнать, что ты являешься конченой дрянью, собирающейся продать ребенка за чертовы еврики.
Настя снова потянулась за водой, не смотрела на Михаила, иначе бы увидела, как удивление промелькнуло в его глазах. Но мужчина, будучи опытным переговорщиком, мгновенно взял эмоции под контроль. И, если честно, его сейчас больше интересовало другое – как заставить жену снять одежду.
Всю.
– Я раньше не замечал за тобой жаргонных словечек.
– Да? Значит, я тебя умею удивлять?
– Я бы сказал, что очень умеешь.
Настя сделала ещё несколько глотков воды, поздно спохватившись, что на ночь ей пить как раз и не следует. Отечет, да и в туалет будет постоянно хотеть. Но что сделано, то сделано.
– Неожиданно. Честно. И то есть, ты ни в какую не собираешься идти на попятную и сохранять брак, даже ради ребенка?
Зареченский ответил не сразу. Настя, общаясь с ним, подметила, что он вообще часто отвечает с несколько секундными заминками, давая себе возможность подобрать нужный ответ. Умно.
– Пока нет.
– Ага, значит, пока. Обнадеживающе.
– Ты уверена? Ты же мне на днях заявила, что я тебе категорически не нравлюсь, и мои прикосновения – это попытка изнасилования.
– Да, говорила. Чего не скажешь в состоянии аффекта.
– То есть, я тебе резко начал нравиться? Может, и любовь где-то там спряталась, а сейчас снова возрождается?
Он глумился, и не скрывал этого.
Настя плотно сжала губы.
– А ты меня любишь?
– Я оставлю этот вопрос без ответа.
– Почему?
– Потому что я так хочу.
– Ты в более выигрышном положении.