Его тело напряглось по максимуму, в ушах звенело, вены на висках вздулись. Сдерживаться было нереально трудно.
Настя же, напротив, отпустила себя, сбросив все тормоза.
Она подавалась бедрами назад, впиваясь ноготками в бедра мужа, стремясь, как можно сильнее прижать их к себе, чтобы между их телами не осталось пространства, чтобы они соединились, как можно плотнее. Свою наполненность она воспринимала, как нечто естественнее. Даааа… на тот момент не было ничего прекраснее, чем чувствовать осторожные толчки внутри себя. Член распирал её стеночки, двигаясь плавно, но до конца. Настя дурела, ощущая, как мужские яички соприкасаются с её попой. И плыла, уносясь к вершинам оргазма, сотрясаясь мелкой дрожью и сжимая интимные мышцы.
Да, пошло всё к черту…
* * *Она спала, а Михаил наблюдал за тем, как она ровно дышит во сне. К нему сон не шел. Странно, обычно после крышесносного секса он быстро засыпал, тем более, после двух раундов. Они с Настей потом переместились в душ, где она фактически повисла у него на шее, проворчав:
– У меня нет сил. Ни чтобы помыться, ни чтобы привести себя в порядок.
Он вымыл её сам. Сам! Даже волосы намыливал шампунем, не забыв потом нанести бальзам.
А перед этим снова ласкал, не в силах устоять. Она отвечала. Улыбалась, закрыв глаза, и постанывала, запуская пальцы в его волосы. Она расцарапала ему бедро и плечо, и он, вопреки своим принципам, промолчал, не сделал замечание, что ненавидит, когда любовницы оставляют на его теле отметки. В случае Насти её порыв был очень естественным, и откинуть её руку от своего тела, значило бы оборвать ей кайф.
Миша недоуменно покачал головой, запуская пятерню в волосы. Что с ним происходит? Что происходит с ними? Как такое возможно, что ещё две недели назад он подавлял в себе желание сомкнуть руки на тонкой шее Насти, а сейчас готов порвать любого, кто косо посмотрит на неё. В том числе и себя. Именно он причинял ей наибольшую боль. Она ничего не говорила, он видел по глазам.
А сегодня в джаз-клубе?
«Альянс» для него был особым местом, куда он никого никогда не приводил. Если бы его спросили, почему, он не нашелся бы, что ответить. Зареченский так чувствовал. В клубе для него была выделена специальная зона, куда он мог приехать в любое время дня и ночи и отдохнуть. Михаил так и делал. Приезжал, пил вино и слушал джаз. Его личная нирвана, когда все мысли отпускали, и в голове образовывалась звенящая, спасительная пустота. В «Альянс» он захаживал только с Игнатом.
Всё.
Сегодня привел Настю.
Она в очередной раз поразила его у мемориала. Он стоял в сторонке и наблюдал за ней. Со стороны беременная миниатюрная девушка особенно трепетно смотрелась у цветов, игрушек и свечей, принесенных в память тем, кто пострадал от теракта. Настя обнимала живот, защищая их малыша.